Книга Асины журавли, страница 25 – Елена Чумакова

По тому, как загорелись глаза Маркела, какое мечтательное выражение появилось на его лице в предвкушении сложной, но интересной работы, Ася поняла, что дело сладится. Остается только найти архитектора, но это с ее именем и деньгами вовсе не проблема.

Обстановка за столом стала совсем непринужденной, вновь пошли в ход воспоминания о детских проказах, ссорах до драки и примирениях. Стерлась грань между знаменитой богатой певицей и мужиком артельщиком, словно снова собрались пацан-подросток и его слободская подружка. Захар с удовольствием наблюдал за этой метаморфозой, однако заметил, что хоть Агафья и смеется вместе со всеми, но во взглядах, которые она попеременно бросает на мужа и гостью, притаилась тревога.

Домой возвращались уже при свете молодого месяца. Темная ночь обнимала притихшую слободу. Ася, подобрав юбки, пыталась обойти особо топкие места на раскисшей улице, не промочив модные башмаки со шнуровкой. Захар поддерживал свояченицу под локоток, его сапогам грязь была не страшна. Дорогой обсуждали долгий и такой плодотворный день.

— А ты видела, как взбудоражился Ляпин, когда услыхал, какой крупный заказ плывет ему в руки? – улыбнулся Захар.

— Мне показалось, что Маркеху больше заинтересовало само дело. Ему и в детстве нравилось все необычное, неизведанное, да чтобы себя показать так, чтобы все ахнули.

— Но и деньжищи его тоже зацепили.

— Да кому же хороший заработок лишний?

— Только я хочу тебя предупредить, – тон Захара стал серьезным, – ты старой-то дружбой не увлекайся. Женат он, ребеночка ждут. Не наживай врага в лице Агафьи. Она милая, приветливая, но за себя постоять всегда умела. Видал я, как Маркел на тебя смотрит, никого вокруг не замечает. И жена видела.

Ася остановилась.

— Да ты чего это? Он для меня друг детства и только. Есть у меня любимый человек, другого не надобно.

— Главное, чтобы Маркел это понял. Дружба дружбой, а дело делом, и никаких шашней, – подытожил Захар твердым «учительским» тоном.

— Никаких шашней, – повторила Ася, словно послушная ученица на уроке.

Они побрели дальше к дому, где ждала обеспокоенная их долгим отсутствием Варя.

Бабушка Матрена уже похрапывала на печке, дети затихли на полатях, сестра с мужем укладывались на кровати в закутке за печкой, где в детстве спали сестры. Ася устраивалась на лавке под образами, вспоминая такой длинный, наполненный событиями день. Всего-то один день в слободе, а словно уже неделя прошла. И странное дело – ушли слабость, хандра. Доктор оказался прав, нельзя так надолго отрываться от своих корней. И усталость она ощущала совсем другую: устало тело, а душа словно воскресла, наполнилась желанием жить. Мысли витали по будущему дому: какие-то консоли, ширма, портьеры, изразцовые печи мерещились ей в полусне.

После Пасхи весна словно опомнилась и рьяно взялась за дело. Несколько погожих дней преобразили слободу. Подсохла грязь на дорогах, обочины ощетинились юными отважными травинками. В низинах еще лежали островки сырого слежавшегося снега, но лес перестал быть черно-белым, словно подернулся нежно-зеленой дымкой, исчерченной черной паутиной ветвей.

Ася возвращалась из города с новым знакомым – инженером Александром Генриховичем Брюнером. Он был из семьи обрусевших немцев, и хоть сам родился в России, но характер унаследовал от своих предков – трудолюбивый, въедливый и дисциплинированный до педантичности. Брюнер взялся делать проект и руководить строительством дома. Ася с удовольствием обсуждала с ним детали, училась разбираться в чертежах и строительных материалах. Ей вовсе не казалось это скучным, непонятным. По утрам она просыпалась в отличном настроении, предвкушая новый интересный день. От былой хандры не осталось и следа.