Онлайн книга «Счастье со вкусом полыни»
|
— Степан Максимович, – ласково сказала девка, лишь тогда узнал распутницу, что прошлой весной исцарапала уды. – Можно я? Она подняла опрокинутый бутылек, оттеснила слугу, гладким пальцем – видно, не грязной работой занята – зачерпнула мазь, темную, словно болотная жижа. Стонала громко, целовала срамно да без устали. Он вспомнил про ее губы, естество напряглось… В той же трясине можно утопнуть! — Пошла прочь отсюда. Дорогу в покои мачехи сам найду. Девка поклонилась ему и побежала, точно кошка, которой прищемили хвост. А Степан с проклятиями стер темную жижу с кровавых ног и пошел в гости к той, кого ненавидел. * * * Сколько ж лет не видал мачехи? Не вспомнить. Она сидела в своей горнице, точно паучиха, оплетя паутиною весь дом. Не думал о старухе, прогонял из памяти ее презрение, крики, угрозы утопить в болоте, ежели вновь к сынку подойдет. Мачеха стояла у оконца – в темном платье, укутанная в платок, точно монахиня. Руки теребили четки из яшмы, узкие губы шептали то ли молитвы, то ли проклятия. Худая, высокая, морщинистая, с такой прямой спиной, точно дни и ночи проводила, опершись о стенку. — Что надобно тебе? – старался говорить спокойно, да только сапоги грызли окровавленные ноги. — Как был глупцом, так и остался… Мечешься ты по жизни, Степан, точно слепой кутенок. – Выцветшие глаза впились в его лицо. Нравится унижать, как и два десятка лет назад. – Да Бог таких хранит – и грешников, и остолопов… Отводит беды, словно в колыбели качает. — Твоими молитвами. – Степан поклонился. — На все ты готов ради наследства. — Мое по праву. Да только… Я твоим сынкам не помеха. – Степан шагнул ближе к старухе, так близко, что учуял ее запах – ладан, старая кожа и воск. – Знаю, что Хрисогонка по твоему велению убийц подсылал… Ты – ты, богомолица! – смерти моей хотела… Тебе худого ничего не сделаю, отцу не скажу. Он молча глядел на мачеху. И бровью не повела. — Марья Михайловна, все одно ничего не выйдет. – Он сжал шуей холщовый мешочек с царь-травой. – Головорез твой в могиле, все те, кого ты подсылала, тоже. Оставь меня, семью мою и людей моих в покое. А иначе защищаться буду и… – он не договорил, а мачеха побледнела. Степан поклонился еще раз, оставив за спиной своей старуху, что превратила детство в крапивные заросли, что пыталась уничтожить его, убрать с дороги. Сейчас, будучи дважды отцом и неправедным мужем, он мог понять ее злые слова, розги, синяки: и волчица бьется за своих детенышей. * * * Марья Михайловна проводила гостя тяжелым взглядом, учуяла в сердце своем застарелую ненависть, пошла в киотную[103], к иконам и покаянию. Два дня и две ночи она провела там, отказываясь от пищи и питья. Марья Михайловна, жена Максима Яковлевича Строганова Родители да подруги считали ее замужество счастьем. Мыслимо ли, стать женой одного из сыновей Якова Строганова, что почти царем слыл на землях пермских и уральских. Так оно и было. Марья, точно царица, миловала и наказывала, закупала жемчуга да золотые нити, наполняла кладовые отборными тушами свиными, дичью, диковинами из южных земель. Отказа ни в чем не знала. Да только сын, наследник, все не являлся на свет. Степка, вымесок мужнин, испортил все. Была самовластной хозяйкой, что подчинялась лишь мужу, стала обманутой женой, что рыдает ночами напролет. |