Книга Счастье со вкусом полыни, страница 107 – Элеонора Гильм

Она рассказала дочери все что могла. Остаток вечера они провели в молчании. Иголки протыкали ткань, ложились ровные стежки, вырастали побеги и цветы, замысловатые узоры, оберегающие дом и его обитателей.

Все женщины, что обитали в хоромах, этим вечером молились вместе. За здоровье путников Степана Строганова, Пантелеймона Голубы, их людей. За благополучие и здоровье Государя, патриарха Филарета и инокини Марфы.

Нютка и ее мать возносили молитвы за благополучие Антона Федотова, что затерялся где-то на бескрайней пермской землице – на что надеялась Аксинья. Особенно слезно поминала в своих молитвах Ефима Клещи, просила Иисуса Христа даровать ему сил и помиловать во всех его прегрешениях.

В клетушке стоял чистый горьковатый летний дух – здесь они с Потехой хранили травы и коренья. Стены, увешанные желтыми, зелеными, чуть красноватыми пучками полыни, зверобоя, иван-чая, пижмы и прочих бесчисленных трав, наполняли сердце ее довольством.

Жизнь изменилась. В Соли Камской никто не приходил к ее порогу, не просил исцелить, да только трав оттого не заготавливала меньше. Семья, слуги, казаки – каждый из них теперь нуждался в помощи, а старик Потеха, что владел знахарским ремеслом, теперь предпочитал сидеть в тепле, возле печи. Кашель, ломота в костях, кожные пятна, лишаи, раны, тумаки – нагляделась в доме Строганова на многое.

Аксинья перебирала коренья, вытаскивала из кучи, оглядывала со всех сторон, отбрасывала те, что с пятнами или неровностями, намеками на гниль или неверных очертаний. Нужен особый, ровный корень с пятью отростками. Лишь он даст защиту.

Наконец нашла тот, что удовлетворил знахарское чутье.

Корень должен пролежать две седмицы, потом надобно вымочить его в колодезной водице, обернуть льняным полотном, а потом перевязать волосом той, что любит.

* * *

Зима в 1617 году пришла рано, с метелями, морозами, беспощадная, лютая, словно летом ее стегали кнутом и били палками, а сейчас старуха отыгрывалась на людях.

Степан и Голуба вернулись из Орла-городка посреди двухдневной метели. Несколько людей обморозились, три лошади погибли по дороге, сани провалились под желтый лед Яйвы…

Но сейчас Степан наслаждался теплом, сидя в одних портах у стола. Грамотки, короткие и длинные, от устюжских купцов, строгановских дьячков, сибирских воевод… Маета. Отбросил их в сторону, решив, что делами займется завтра. Пора и отдохнуть.

Да где она? Почему медлит? Степан встал, прошелся по горнице, нарочно впиваясь голыми пальцами ног в пушистый ковер. Сладостно посреди мороза сидеть в теплых покоях да слушать завывание ветра.

— Малой! – закричал так, чтобы слышно было на полдома.

Парнишка тут же прибежал, испуганный, точно его бить собрались. Вернулся быстро проворный молодой охламон. «Обернуться бы таким же неслухом», – вздохнул Степан.

— Сказали, спит уже.

Хозяин отпустил его взмахом руки, чертыхаясь, надел рубаху и самолично пошел к той, что смела издеваться над ним, Степаном Максимовичем Строгановым.

Лестница в ее светлицу, слишком узкая, неприятно скрипела под ногами. Ступеньки казались крохотными под его огромными ногами, обутыми в просторные домашние туфли.