Онлайн книга «Ведьмины тропы»
|
Но слышала от матери, что счастье и на печи найдет. А может, завидует сейчас той, кто скоро обретет мужа? Эх, сейчас и Нютке бы в разгар девичьей поры в шелка наряжаться, гулять по улицам Соли Камской, петь песни и стрелять глазами. А она, словно кружевница Улита, заперта в тесной клети. * * * Сваты не заставили себя долго ждать. Перезвон колокольчиков, степенный разговор – скоро к Селезневым пожаловали гости. Служанки быстро накрыли стол: стерлядь, рыбная похлебка, пироги с капустой, свежее варенье из смородины да земляники. Тетка Василиса в лучшем наряде – красная парча и золотое шитье – встречала сватов, ласковым голосом спрашивала о житье-бытье, расхваливала «голубушку, прелестницу да хозяюшку Улиту». Нютка вместе со служанками стояла у стеночки, разглядывала пирующих, смеялась в ладошку над старым и глухим сватом. А с женихом Улите повезло. Крупный, высокий, под самый потолок, с окладистой бородой взрослого мужика, он без всякого интереса оглядывал трапезную, жевал стерлядь, вытирал пальцы прямо о вышитую маками скатерть и тихо разговаривал о чем-то с Митрофаном. — Принесите квасу, – велела тетка. Нюта мигнула девкам: сама принесу, забавляйтесь дальше. Подхватила высокий кувшин – стоял как раз возле жениха, – да неловко. Тяжелая посудина выскользнула из рук да покатилась к краю стола. — Ой, – не сдержалась Нютка. Как будет кричать жаба-тетка! Жених поймал кувшин, обхватил ладонью его пузатый, украшенный яркой росписью бок. — Что ты, девица? Осторожней надо, – сказал он и поглядел на Нютку. А она – нет чтобы опустить глаза! – ответила тем же. Светловолос, могуч, а не похож на батюшку. Глаза как небо в грозу, бровей не видно на румяном лице, нос кривой, словно кто-то перебил ему. Да только шрам на ее щеке разглядел и не ужаснулся. За то спасибо. Глядела всего ничего, а о многом успела подумать. — Сестрица моя, – объяснил Митрофан Нюткину вольность и крик «ой», за который служанку бы нещадно пороли. Нютка бежала в стряпущую со злополучным кувшином. Коса, обвитая тесьмой, била по спине. Она знала, что вослед глядит сероглазый гость. И пело внутри: не всех пугает отметина на ее щеке. * * * Улита, обряженная в лучшие шелковые одежды, стояла перед трапезной. Она вцепилась в Нюткину руку: холодные пальцы, словно из ледника вылезла. — Все у тебя, Улитушка, ладно будет, – повторяла Нютка. И вспоминала, как сваты приезжали за ней. Скинутое покрывало, испуганные глаза жениха, Илюха с наглыми речами… Все это подернулось туманом, и та печаль казалась теперь Нютке глупой. К матушке бы сейчас прижаться, в синие отцовы глаза поглядеть, Феодорушку приголубить… Черт с ними, с глупыми женихами! Улита подошла к столу и замерла. Испуганный птенец в красном шелке, а не величавая пава. Она так и стояла: ни поклониться, ни меда налить, ни улыбнуться под тонким покровом. Жених разговаривал с Митрофаном, словно здесь и не было девицы, предназначенной ему, а глухой сват спросил громко, так что услыхал весь дом: — Болеет, что ль, девица? По Нюткиным ушам ударил его обидный вопрос. Взять бы за длинные усы и дернуть со всей силы! Тетка что-то забормотала негодующе, но слов ее не понять. — Иль что? — И-и-и… Улита вдруг зашаталась, присела, скорчилась здесь же, возле стола, завыла тоненько, тоскливо. Какая с нее девка на выданье! |