Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 89 – Елизавета Горская

— Рэндольф — фигура заметная, но мне кажется, он скорее исполнитель, чем мозг операции, — Дэш задумчиво постучал карандашом по столу. — Он слишком нервничал, когда ты упомянула бордель. Настоящие кукловоды обычно спокойнее. А вот Сент-Джон…

Он замолчал, встретившись взглядом с Вивиан. Образ Николаса Сент-Джона — его холодная ирония, его внезапная ярость при виде синяков, его странное предупреждение — снова встал перед ее глазами.

— Сент-Джон… — повторила она медленно. — Он отрицал свою причастность к нападениям. И даже дал эту наводку… Зачем? Чтобы помочь мне? Или чтобы отвести подозрения от себя или от кого-то другого? Например, от Рэндольфа? Может, они партнеры?

— Партнеры? Сент-Джон и Рэндольф? — Дэш скептически хмыкнул. — Сомневаюсь. Слишком разные весовые категории. Рэндольф — политик, пусть и влиятельный, но зависимый от общественного мнения и денег спонсоров. А Сент-Джон… он сам себе закон. Он играет по-крупному, дергает за ниточки, о которых Рэндольф, возможно, даже не догадывается. Нет, если Сент-Джон и замешан, то он скорее дирижер этого грязного оркестра, а не просто один из музыкантов. Но тогда его поведение еще более странно. Зачем предупреждать тебя? Зачем давать наводку, которая может вывести на его же след?

— Может быть… может быть, он не причастен к самому грязному? — неуверенно предположила Вивиан, хотя сама не верила своим словам. — Может, он знает о махинациях, но не одобряет методов вроде… нападений?

— Сентиментальный Сент-Джон? Защитник обиженных журналисток? Харпер, не смеши меня! — фыркнул Дэш. — Этот человек перешагнет через любой труп ради своей выгоды. Нет, тут что-то другое. Он ведет свою игру. Возможно, он хочет использовать тебя, твое расследование, чтобы убрать кого-то из своих конкурентов или врагов? Например, того же Рэндольфа или Кроули?

— Использовать меня? — Вивиан почувствовала неприятный холодок. — Как пешку в его игре?

— А почему нет? — Дэш пожал плечами. — Для таких людей, как он, все остальные — лишь фигуры на шахматной доске. Он дал тебе наводку, зная, что ты ухватишься за нее, как фокстерьер за кость. Ты начнешь копать, поднимешь шум, возможно, найдешь компромат на его противников… А он останется в тени, чистенький и респектабельный. А если ты зайдешь слишком далеко и станешь опасной… что ж, несчастные случаи с назойливыми журналистками в Бостоне не редкость.

Слова Дэша звучали цинично, но пугающе правдоподобно. Вивиан вспомнила предупреждение Сент-Джона: «Есть люди… которые гораздо опаснее, чем вы можете себе представить… И они не играют по правилам». Говорил ли он о себе? Или о ком-то еще?

— Значит, нам нужно быть еще осторожнее, — проговорила она, решительно сжав губы. — И копать глубже. Нужно узнать все об этом иске. Кто его подал от имени Кроули? Какой был предмет спора? И почему его отозвали? Может, удастся найти старые судебные протоколы?

— Сомневаюсь, — покачал головой Дэш. — Если кто-то влиятельный захотел замять это дело, то и бумаги, скорее всего, «потерялись». Но попробовать стоит. Я могу поспрашивать у своих… знакомых в юридических кругах. Не обещаю, но вдруг что-то всплывет. А ты, Харпер… ты пока посиди в редакции. Займись чем-нибудь безопасным. Светской хроникой, например. Дженна Моррис будет в восторге.