Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 79 – Елизавета Горская

Она сокрушенно покачала головой, но в глазах ее светилась такая искренняя, теплая забота о своем непутевом жильце, что Вивиан невольно улыбнулась. Она знала по рассказам Дэша об этой удивительной женщине, потерявшей сына, но не утратившей способности любить и заботиться о других, и теперь видела подтверждение его словам.

— Вы идите, деточка, идите на кухню, прямо по коридору и налево, — продолжала хозяйка, подталкивая Вивиан вперед. — Может, вам удастся его от плиты отвадить, пока он мне последнюю сковородку не испортил. А я пока чайку нам соображу, да с пирогом яблочным, свеженький, только из печи! Согреетесь, расскажете, что за беда вас к нам привела.

Вивиан благодарно кивнула и пошла по коридору, из которого уже явственно доносился не только запах чего-то решительно подгорающего, но и громкое, совершенно фальшивое, но исполненное неподдельного драматизма пение. Дэш с чувством выводил старинную ирландскую балладу о несчастной любви, перемежая ее с воинственными куплетами о борьбе за свободу Ирландии.

Она остановилась на пороге кухни, невольно улыбнувшись представшей картине. Кухня была небольшой, жарко натопленной, окна запотели от пара. В центре, под газовым рожком, стоял большой сосновый стол, представлявший собой живописный натюрморт из грязной посуды, овощных очистков, раскрытой поваренной книги со следами соуса на страницах и нескольких листов бумаги, исписанных размашистым почерком Дэша. На плите что-то активно булькало в кастрюле, распространяя вполне съедобный аромат тушеного мяса и трав, но рядом, на большой чугунной сковороде, дымились и чернели остатки того, что когда-то, вероятно, было луком. В воздухе висел густой чад, и вся сцена напоминала скорее алхимическую лабораторию, чем кухню добропорядочного пансиона.

И посреди всего этого бедлама, спиной к двери, стоял Дэш — во все той же рубашке с небрежно закатанными рукавами, поверх которой он повязал клетчатый передник миссис О’Мэлли, весь перепачканный мукой. Его светлые волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, а на щеке виднелся живописный след сажи. Он яростно помешивал что-то в кастрюле, продолжая громко и фальшиво петь, и выглядел при этом настолько нелепо и одновременно трогательно в своей увлеченности, что Вивиан невольно остановилась, наблюдая за ним с долей почти материнской нежности.

Возможно, он почувствовал ее взгляд или уловил тонкий аромат ее духов, столь неуместный в этом царстве кухонного чада, потому что песня оборвалась на самой патетической ноте. Дэш медленно обернулся, все еще сжимая в руке большую деревянную ложку. Увидев Вивиан, стоящую на пороге — бледную, напряженную, в элегантном парижском платье, таком чужеродном на этой пропахшей чадом кухне, — он замер. Удивление, недоумение и — почти мгновенно — вспыхнувшая тревога промелькнули на его лице прежде, чем он успел натянуть свою обычную маску насмешливой невозмутимости. Ложка с глухим стуком выпала из его руки.

— Харпер? — протянул он наконец, силясь придать голосу привычную небрежность, но легкая хрипотца выдала его волнение. — Какими судьбами? Уж не решила ли ты продегустировать мои кулинарные шедевры? Боюсь, тебе это вряд ли придется по вкусу, — он криво усмехнулся, кивнув на дымящуюся сковороду, где одиноко чернели остатки лука, — если только ты не давняя поклонница кухни «с дымком». Или пришла спасать несчастную посуду миссис О’Мэлли от моих варварских экспериментов?