Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 67 – Елизавета Горская

Тетушка Агата уже сидела за столом, прямая и строгая, как всегда, в своем неизменном черном шелковом платье с кружевным воротничком. Перед ней лежала утренняя газета «Бостон Глоуб», но Вивиан знала, что острый взгляд тети не упустит ни малейшей детали ее внешнего вида. Так и случилось. Едва Вивиан села на свое место, Агата отложила газету и вперила в нее свой испытующий взгляд.

— Вивиан, ты ужасно выглядишь! — произнесла она своим сухим, чуть скрипучим голосом, в котором, впрочем, слышались нотки неподдельного беспокойства. — Опять до полуночи просидела за своими бумагами? Эти круги под глазами… Я же говорила тебе, что эта мужская работа до добра не доведет. Ни одна леди не должна так себя изнурять.

Вивиан заставила себя улыбнуться, наливая в чашку дымящийся кофе.

— Все в порядке, тетя, право же, — ответила она как можно беззаботнее, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто немного устала, вчера был сложный день в редакции. Сдавали срочный материал. Ничего серьезного.

Она отпила глоток горячего кофе, чувствуя, как он обжигает горло, но приносит мнимое облегчение. Нужно было перевести разговор, отвлечь внимание тети от ее вида.

ГЛАВА 14

Вивиан медленно, с преувеличенным вниманием намазывала маслом хрустящую булочку, избегая встречаться взглядом с тетей, и как можно более небрежно, словно между прочим, спросила:

— А как поживает ваш книжный клуб, тетя? Какие новые захватывающие романы вы сейчас обсуждаете с подругами?

Лицо тетушки Агаты тут же оживилось, морщинки вокруг глаз собрались в веселые лучики. Она с готовностью подхватила предложенную тему, явно обрадовавшись возможности поговорить о своем любимом увлечении.

— О, милая, ты не поверишь! Миссис Чедвик и мисс Эпплтон снова настойчиво зовут меня к себе на побережье, в их чудесный летний дом в Марблхеде. У них как раз в эти выходные состоится очередное заседание нашего клуба, будем обсуждать последний роман нового модного писателя… Генри Джеймса, кажется. Они так настаивают, пишут, что погода стоит дивная, и морской воздух мне пойдет на пользу… — Тетя вздохнула, разглаживая письмо на коленях. — Но, право, не знаю… Погода такая сырая, да и хлопот здесь хватает.

Вивиан увидела свой шанс и тут же ухватилась за него.

— Тетя, но почему же нет? — воскликнула она с преувеличенным энтузиазмом, наклоняясь к ней через стол. — Это же чудесная возможность! Вам непременно нужно развеяться! Представьте: свежий морской воздух, шум волн, приятное общество подруг… Это пойдет вам на пользу, прогонит хандру. Пожалуйста, поезжайте! Не сидите здесь в этой сырости.

Агата вскинула на племянницу взгляд, полный тихого недоумения, ибо, правду сказать, ее собственное сердце уже сладко замирало при одной лишь мысли о возможности вырваться из душной, пыльной суеты Бостона, погреть свои старые, ноющие от сырости косточки под ласковым приморским солнцем и вдоволь наговориться в тенистом саду с Флоренс и Эдит, подругами ее юности. Но что-то в этой внезапной, почти чрезмерной горячности, с которой Вивиан принялась убеждать ее уехать, — горячности, столь не свойственной обычно сдержанной племяннице, особенно когда дело касалось тетушкиных светских развлечений и поездок, — заставило пожилую леди насторожиться. Легкая тень сомнения, едва уловимая, мелькнула в ее обычно суровых глазах, да и сама мысль о том, чтобы оставить Вивиан одну в этом большом и, как ей все чаще стало казаться в последнее время, неспокойном городе шевельнула в ее душе привычную материнскую тревогу, тонкую и острую, как иголка. Однако пылкие, настойчивые доводы Вивиан, так убедительно рисовавшие картины безмятежного отдыха у моря, свежего соленого ветра и дружеских бесед, — доводы, что так удачно и соблазнительно накладывались на ее собственное давнее, затаенное желание вновь увидеть синюю гладь залива и милый ее сердцу Марблхед с его белыми домиками под зелеными крышами, — в конце концов перевесили ее неясные опасения и смутную тревогу. Минуту она молчала, задумчиво помешивая серебряной ложечкой остывающий напиток в своей любимой фарфоровой чашке с золотым ободком, затем мягко улыбнулась, и в этой тихой улыбке желание отдохнуть и доверие к любимой племяннице одержали окончательную победу над беспокойством.