Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 64 – Елизавета Горская

Она снова посмотрела на часы. Стрелки едва сдвинулись. Нужно было что-то делать, чтобы убить время, чтобы отогнать назойливые мысли. Она снова попыталась печатать, но пальцы стучали по клавишам невпопад. Скомкав очередной лист, она со вздохом откинулась на спинку стула.

— Тяжелый день, мисс Харпер? — раздался рядом тихий, сочувствующий голос Джинни Марлоу. Миниатюрная секретарша стояла у ее стола с пачкой писем в руках, ее светлые волосы выбивались из-под скромной ленты, а голубые глаза смотрели с искренним беспокойством. — Вы совсем бледная. И нога… Вам бы домой, отдохнуть.

— Все в порядке, Джинни, спасибо, — Вивиан заставила себя улыбнуться. — Просто немного устала. Скоро пойду.

— Мистер Уиттакер звонил несколько раз, — понизив голос, сообщила Джинни. — Спрашивал, как вы. Кажется, он очень волнуется. Сказал, что задержится, но просил передать, чтобы вы его не ждали и обязательно взяли кэб до самого дома.

Сердце Вивиан снова сжалось — на этот раз от укола вины. Дэш… Он волнуется, ищет информацию, рискует ради нее, а она скрывает от него предстоящую встречу, которая может оказаться ловушкой. Но она не могла ему рассказать. Не сейчас.

— Спасибо, Джинни. Я так и сделаю, — пообещала она, отворачиваясь к окну, чтобы секретарша не увидела смятения на ее лице.

Вивиан снова посмотрела на часы. Почти шесть. Кабинет мистера Грэма был темен — редактор уже ушел. Предписание «сидеть в редакции» можно было считать условно выполненным. Она не могла больше здесь оставаться, взаперти со своими мыслями и этой дурацкой статьей. Решительно, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в лодыжке, она начала собирать свои вещи. Сложить немногочисленные бумаги, найти перчатки, пристроить неудобный кожаный портфель так, чтобы он не мешал управляться с костылями… Это потребовало усилий и предельной концентрации, чтобы не выдать своего напряжения и боли неловким движением.

Она поднялась, крепко опираясь на костыли, чувствуя на себе несколько сочувствующих или просто любопытных взглядов, которые проводили ее до самой двери. Она проигнорировала их, медленно, но упрямо двигаясь к выходу, ее спина была прямой, а подбородок — гордо вскинут.

Толкнув тяжелую дубовую дверь редакции, Вивиан, закутанная в пальто, с портфелем в одной руке и опираясь на костыли другой, шагнула из мира лихорадочной суеты и запаха краски навстречу сгущающимся ноябрьским сумеркам. Влажный, пронизанный гарью угольных печей воздух ударил в лицо, заставив поежиться. Улицы стремительно темнели, и газовые фонари, только что зажженные пробегавшим фонарщиком, начинали отвоевывать у сумерек дрожащие, неверные островки света на мокрой брусчатке, где еще блестели следы недавнего дождя. Дневной грохот экипажей сменился более редким, но отчетливым цокотом копыт частных кэбов, спешащих развезти по домам припозднившихся служащих. Из окон домов на Тремонт-стрит уже лился теплый свет, рисуя на тротуарах уютные прямоугольники, а из труб вился дым, смешиваясь с низкой облачностью. Этот переходный час, когда день еще не совсем ушел, а вечер не полностью вступил в свои права, показался ей особенно тревожным, полным неясных предчувствий перед встречей, ожидавшей ее на Бикон-стрит. Она подняла руку, подзывая свободный кэб, и, стараясь не морщиться от боли в ноге, с трудом забралась внутрь, назвав кучеру свой адрес на Маунт-Вернон-стрит.