Книга Принцессы оазиса, страница 93 – Лора Бекитт

Наверное, здешние люди были полны кипучей жизненной энергии и отличались бурным темпераментом — не то что она, прибывшая из закованного в серый камень, сумрачного зимнего Парижа.

Смена власти в стране одних приводит к обогащению, а других — к разорению. Семье Берты де Роземильи не повезло: она принадлежала к последним.

Ее отец пустил себе пулю в лоб, а следом сошла в могилу помешавшаяся от горя мать. Какое-то время Берта мыкалась по дальним родственникам, а потом вернулась в опустевший дом. И тут нагрянули кредиторы.

Чтобы рассчитаться с долгами, ей пришлось продать и особняк, и всю обстановку, а потом переехать в район, где жили бедняки. В этой ситуации было только одно преимущество: безвестность. В мире нищеты Берту никто не знал и не замечал, а ей не хотелось сжиматься под сочувствующими или любопытными взглядами знакомых.

Положение могло спасти замужество, но не в ее случае, и дело было не только в отсутствии приданого. Одна нога Берты де Роземильи была от рождения короче другой, и, несмотря на специальный башмак, девушка заметно прихрамывала. В детстве родители окружали ее такой любовью и заботой, что она не придавала значения своему недостатку; разве что не могла бегать, как другие дети.

Только сейчас Берта поняла, насколько ее недуг обременителен и для нее, и для других. Она немного поплакала при мысли о том, что не станет желанной никогда и ни для кого, а после смирилась. Главное было найти способ себя содержать.

Девушка пыталась устроиться на работу, но работы не было. Вернее, на ту, что предлагалась, брали других людей: крепких, здоровых, лучше приспособленных к жизни. В этом грубом мире бывшие аристократки совсем не ценились, а потому вот уже несколько месяцев Берта де Роземильи с нервным трепетом встречала каждое утро и дрожала от страха, не зная, что принесет новый день.

Она обратилась в Благотворительное заведение гувернанток, но и там ей не сумели помочь. Претенденток было слишком много, и никто из богатых людей не желал видеть в своем доме калеку.

Она продала остатки вещей и одежды, сохранив лишь самое необходимое, и старалась растянуть эти жалкие гроши как можно на дольше. Между тем наступила зима с ее отсутствием тепла, света и… надежды. Утро будто слилось с вечером; когда бы Берта ни выглядывала в крохотное окошко своей комнаты, она всегда видела одно и то же: серое, без единого проблеска небо, убогие домишки с дырявыми крышами и лесом кирпичных труб.

А потом пришел день, когда у нее ничего не осталось. Девушка поняла, что придется брать продукты в долг, как это делали многие.

Войдя в лавку, где она всегда покупала еду, Берта застыла в напряженном молчании. Хотя на ее лице, как и на лицах других покупателей, читались безысходность и нужда, она так сильно выделялась среди них своей беспомощностью, слабостью и впечатлительностью, что хозяин обратился в первую очередь к ней:

— Чего вы хотите, мадемуазель Роземильи?

Берта не возражала против такого обращения. В этом квартале приставка «де» казалась неуместной.

— Немного хлеба, пару картофелин и кусочек сала, — пробормотала она, выбрав самую дешевую еду.

Когда хозяин назвал цену, Берта через силу выдавила:

— Сейчас мне нечем заплатить. Можно, я отдам деньги… на следующей неделе?

Лавочник сделал паузу. Он видел ее насквозь. Неприспособленное к жизни существо, по иронии судьбы выброшенное в суровую реальность. Однако она держалась стоически, смотрела терпеливо и кротко, потому он сказал: