Книга Принцессы оазиса, страница 74 – Лора Бекитт

Сознание собственной красоты заставляло девушку горделиво улыбаться, делало ее взгляд смелее и ярче, а румянец жарче. Когда Кульзум поправляла волосы, привязанные к косам монетки звенели, как и браслеты, на тонких, нежных, не знавших грубой работы руках.

Всадники приближались, и вскоре Анджум могла различить их лица. Вот шейх Сулейман, а вот… Идрис! Подъехав в границе родного оазиса, он в восторге поднял лошадь на дыбы, и толпа бедуинов принялась радостно улюлюкать.

Анджум во все глаза смотрела на своего «брата». Он был не просто красив, а прекрасен; ей чудилось, будто от него исходит сияние. Девушка любовалась его легкой, непринужденной посадкой в обтянутом шерстью кожаном седле, его белым тонконогим конем.

Идрис возвышался над толпой, и Анджум сказала себе, что он рожден для того, чтобы повелевать и править. Даже в его улыбке было что-то царственное, хотя и не имеющее отношения ни к высокомерию, ни к гордыне.

Конечно, он ее не заметил, но это было не так уж важно. Мысль о том, что Идрис вернулся в оазис, воскресила в душе Анджум чувство безопасности и уверенности в себе.

В тот же день был устроен пир, на котором присутствовали близкие родственники правителя «Верблюжьего источника», а также члены совета племени.

Был подан плов с бараниной, политые горячим маслом лепешки, соленый сыр, жареные финики, в качестве освежающего напитка — обрат, а также чай и кофе со сладостями. Шейх Сулейман терпеливо принимал поздравления и выслушивал хвалебные речи, тогда как на самом деле больше всего ему хотелось поскорее остаться наедине со своим сыном.

Это удалось сделать лишь вечером, когда солнце из золотого сделалось медным и от обильного пиршества люди перешли к беседам, а кто помоложе — к танцам.

Шейх Сулейман поманил Идриса, и они прошли в комнату, пол которой был застлан толстым ковром, а стены увешаны оружием.

— Я рад, что твое обучение завершилось успешно, — сказал отец сыну. — Полагаю, теперь в твоей душе горит священный огонь, который поможет тебе выбрать правильный путь.

— Надеюсь, Аллах не оставит меня в моих помыслах.

Шейх Сулейман смотрел прямо и строго.

— Ты обязан ставить честь выше жизни, а благополучие племени должно быть для тебя важнее собственного. Если подчиненные тебе люди будут видеть, что все действительно так, тогда, когда это станет необходимо, ты сможешь требовать от них больших жертв. Асабийя для нас есть основа всех основ.

— Я помню об этом.

— Есть еще одно дело. Ты получил образование и, надеюсь, закалился духовно; теперь надо завершить твое возмужание. Чтобы стать полноправным мусульманином, ответственным членом нашего братства, ты должен жениться.

Идрис вздрогнул, вспомнив беседы с Наби, намеренным отказаться от радостей супружеской жизни, столь высоко ценимой среди правоверных. Не то чтобы юноша собирался последовать примеру друга, просто пока не нашлась та, которую он выбрал бы сердцем. В свое время он прикипел к Анджум, но что-то мешало ему думать о ней, как о возможной невесте. Это была другая любовь.

Зная, что с отцом бесполезно спорить, Идрис спросил:

— На ком?

— «Бинт ал-амм», дочь дяди по отцу — самый лучший из возможных вариантов.

— Но у дяди несколько дочерей.

— Мы решили выбрать Кульзум — она больше всех подходит тебе по возрасту. Кроме того, эта девушка здорова, добродетельна и красива.