Книга Принцессы оазиса, страница 40 – Лора Бекитт

Фернан замедлил шаг, прикидывая, не зайти ли в одно из таких заведений, чтобы посидеть и подумать, но тут его внимание привлекла одна из лавок, где продавались европейские товары.

В витрине сидела чудесная кукла с искусно раскрашенным фарфоровым лицом и роскошными золотистыми волосами, одетая в платье розового муслина с кружевами и лентами. Фернан не представлял, откуда здесь могла взяться такая красавица. Наверное, ее привезли из Парижа.

Париж! На мгновение майор закрыл глаза. Здесь не было ни единого дня без солнца, а там… Он вспомнил пасмурное небо, туман и прохладу, запах сырости, идущий от Сены. Он не мог сказать, хочет ли вернуться туда, но знал, что это невозможно, так же, как попасть в прошлое.

Подумав о своем детстве, в котором не было игрушек и вообще ничего своего, он решительно вошел в лавку.

Ситуация с Жаклин тревожила майора. С тех пор, как Франсуаза с девочкой едва не угодили под колеса повозки, женщина решительно отказалась выводить ребенка за пределы дома и сада. Маленькая арабка часами сидела в отведенной ей комнате или одиноко блуждала среди растений, так, словно не понимала, где находится, и Фернан все больше думал о том, что рано или поздно девочка просто зачахнет.

Новый дом оказался далеко не таким просторным, как прежний, но Франсуаза не унывала. Она обставила его без всякой вычурности, и Фернана это вполне устраивало. Женщине очень нравилось, что в саду все цвело, что там были посыпанные гравием дорожки и миниатюрный фонтан. Здесь Жаклин могла бы весело проводить время. Но маленькая бедуинка не хотела резвиться и играть.

Звякнул колокольчик — Фернан вышел из лавки под палящее солнце с куклой в руках. Почему-то он сразу решил, что ее нужно назвать Натали.

Подойдя к особняку, мужчина подумал о том, что, хотя в их доме и появился ребенок, детского смеха так и не было слышно.

Разморенная жарой Франсуаза сидела на террасе в плетеной качалке и обмахивалась веером. На вопрос Фернана, где Жаклин, она небрежно махнула рукой в сад.

Развернувшись, майор сошел с террасы. Куклу он предусмотрительно оставил на скамейке снаружи: почему-то ему не хотелось, чтобы подарок девочке вручала Франсуаза. Он желал сделать это сам. И вовсе не потому, что надеялся завоевать ее привязанность. Он просто чувствовал, что так будет правильнее.

Жаклин стояла у фонтана и, не мигая, смотрела на воду. Наверное, бесконечное движение струй драгоценной влаги казалось ей волшебным.

Фернан подумал, что когда она вырастет, станет настоящей красавицей: волосы, несмотря на то, что сейчас они коротко острижены, — блестящие и густые, кожа отливает карамелью, брови — будто нарисованные, и все лицо — как камея. И тут же задал себе вопрос: а та, другая, ее сестра-близнец, разделившая эту красоту, жива ли она?

— Жаклин! — позвал он, и ребенок оглянулся.

То, что девочка откликается на новое имя, Фернан считал большим достижением.

— Вот! — он протянул ей куклу. — Это тебе.

К его изумлению, Жаклин отшатнулась и закричала от страха. Она замахала руками, а потом закрыла ими свое лицо.

Фернан догадался, в чем дело. Девочка никогда не видела кукол! Если она и играла, то с какими-то тряпочками, палочками и камушками. У него защемило сердце, и он произнес как можно мягче:

— Не бойся! Она не настоящая. То есть настоящая, но не живая. Но и не мертвая. Это игрушка. Ее зовут Натали. — Несколько мгновений Фернан мучительно соображал, что можно делать с куклами, а потом сказал: — Ты можешь раздевать и одевать ее, причесывать, кормить, разговаривать с ней. Заботиться о ней. Сделать своей подружкой. Ты способна сама вдохнуть в нее жизнь.