Книга Принцессы оазиса, страница 34 – Лора Бекитт

В какой-то миг она натолкнулась на горящий взор Халимы, и та увидела в больших темных глазах девочки что-то чужое, как если бы в знакомое тело кто-то вселил другую душу.

Тем временем вокруг повозки, сбитой женщины и ребенка собрались люди; они скрыли их от взора бедуинки. Француженку подняли: она была жива и даже почти не пострадала.

Халима бросилась бежать. Она не смогла до конца осознать то, что ей довелось увидеть, и вместе с тем поняла самое главное, ибо хотя простые бедуины немногое способны облечь в слова, им дарована редкая интуиция, некое магическое чутье.

Ей было известно: Аллах всегда дает то, что ты просишь, но чаще всего — не так, как ты хочешь.

Женщина долго сидела на земле, то раскачиваясь из стороны в сторону, то замирая. Отныне Халима знала: не стоит пытаться ничего вернуть. Иначе будет хуже — для нее, Гамаля и Анджум. Она вспомнила бегство из оазиса, когда на них напали белые. Все это не являлось случайностью. Аллах позволил им уцелеть, им одним, и они не должны просить о большем. Им ни за что не одолеть эту женщину, чье лицо было таким властным, а взгляд слишком мрачным и глубоким! Надо внушить себе, что ничего не произошло, закрыть глаза и представить, что это был сон.

Бедуинки нашли Халиму на том месте, где и оставили. С ними была Анджум. Халима выглядела подавленной, безучастной. Она не обрадовалась даже сочным фруктам, которыми ее угощали женщины.

Девочка показала матери купленное на рынке и подаренное ей Идрисом ожерелье из стеклянных бусин, перемежавшихся с кусочками неотшлифованной ляпис-лазури. Халима ничего не сказала, но осуждающе покачала головой.

Когда они тронулись в обратный путь, Анджум очень хотелось оглянуться на море, к этому часу начавшее громко шуметь и переливаться волнами, но она знала, что оглядываться — плохая примета, а она желала еще хотя бы однажды вернуться сюда.

Вскоре город остался позади. Солнце спускалось все ниже и ниже; на землю ложились длинные, казавшиеся холодными тени. Когда наступили сумерки, Анджум почудилось, будто пустыня сомкнулась с небом.

Немного пришедшая в себя Халима заговорила с дочерью:

— Было бы неплохо, если б ты попросила Идриса об одолжении. Раз уж он так привязан к тебе, пусть похлопочет, чтобы найти для тебя работу в гареме своего отца.

Анджум вскинула испуганный взор.

— Зачем?

— Ради твоего будущего. Едва ли мы с твоим отцом сможем обеспечить тебя достойным приданым. Ты уже большая и способна трудиться. А еще ты сумеешь попасть в нужное окружение. И неважно, если придется начать с самой грязной и тяжелой работы.

Анджум знала, что через несколько лет сделается невестой. Жительница пустыни быстро расцветает, хотя столь же скоро блекнет. В тринадцать девочка уже может стать женой, а к шестнадцати сделаться матерью двоих детей.

— Почему у вас родились только мы с Байсан? — спросила она у матери.

При упоминании имени второй дочери Халима содрогнулась.

— До вашего появления на свет у нас умерло несколько детей, а больше Аллах не давал, — взяв себя в руки, просто сказала она.

И тут же подумала о том, что это к лучшему: едва ли они с Гамалем сумели бы прокормить столько ртов!

Больше мать и дочь не разговаривали. К утру вдали показались раскачивающиеся на ветру зеленые султаны пальм, чьи вершины отягощались большими желтыми гроздьями созревших фиников, и рассыпанные там и сям лачуги и шатры. Бедуины радостно зашумели, забили копьями о щиты, славя Аллаха, чья милость сопровождала их в пути.