Книга Принцессы оазиса, страница 127 – Лора Бекитт

Однако полковник отдавал себе отчет, почему выполнит его просьбу и постарается сделать так, чтобы лейтенант Корто остался жив.

Франсуаза с возмущением рассказала ему о том, что застала этого юношу в саду, беседующим с Жаклин, и в свою очередь девушка пожаловалась отцу, что мать препятствует ей даже в совершенно безобидных отношениях с молодыми людьми. И теперь Фернан думал о том, что, если его дочь и Симон Корто симпатизируют друг другу, он постарается им подыграть.

— Вы обнаружили большие способности в работе с документами. Признаюсь, это совершенно не мое, так что пока я велю вам продолжить заниматься всеми этими папками. Разумеется, за исключением тех, в которых хранятся секретные бумаги.

— Слушаюсь, господин полковник! — вытянувшись, произнес Симон. — И… я благодарю вас. Простите, что ворвался к вам… вот так. Я могу идти?

— Можете. Хотя… вот что я еще хотел бы сказать вам, Корто. Арабы не невинные овечки еще и потому, что их война всегда носит религиозный характер. Если вы иноверец, то этим все сказано. В их глазах вас не оправдает ничто. Не помню, чьи это слова, но, на мой взгляд, они на редкость верны: «Христианское и мусульманское общество, будучи противопоставленными друг другу, не могут жить без подчинения одного другому».

К удивлению Ранделя, лейтенант с готовностью кивнул — так, словно это совпадало с каким-то его решением. Симон вызывал у Фернана и раздражение, и симпатию. Полковник подумал, что если не уберечь этого молодого человека, его непременно убьют. Пустыня — не модный курорт, и сюда приезжают не прохлаждаться. Второй раз ему не поможет никакое чудо.

Симон так и не смог никому рассказать, каким образом ему удалось спастись. Ситуацию немного прояснил сержант Гийом Доне, заявивший, что лейтенанта привели караванщики. Это походило на правду, потому что те редко причиняли вред людям, которых находили в пустыне. А если Симон Корто по-прежнему ничего не помнил, у него вполне мог помутиться рассудок от долгих страданий и нечеловеческой жары.

Лейтенант почти подошел к воротам, когда услышал за спиной:

— Вы опять здесь! Что на этот раз привело вас в наш дом?

Молодой человек повернулся. Перед ним стояла дочь полковника в прелестном воздушном платье с воланами и кружевами. На ее золотистой коже лежала паутина теней, а большие черные глаза лукаво и радостно сверкали.

Симон потерял дар речи. Он видел, как она улыбается, как шевелятся ее губы, слышал ее голос, и у него кружилась голова и подкашивались ноги. Ему казалось, что это переодетая Анджум!

Он пытался сказать себе, что Жаклин выглядит более одухотворенной, умной, живой, но… нет, они были совершенно одинаковыми!

Симон решил было спросить дочь полковника Ранделя о дате ее рождения, но тут же подумал, что едва ли на этот вопрос сумеет ответить бедуинка Анджум.

— Служебные дела, — выдавил лейтенант.

Внезапно его влажная от волнения рука нащупала в кармане ожерелье, и он извлек его на свет.

— Что это? — полюбопытствовала девушка.

— Я… я нашел украшение неподалеку, на дороге. Это не ваше?

— Нет, — сказала Жаклин и добавила: — Его наверняка потеряла какая-то арабка.

Девушка с интересом разглядывала ожерелье, и лейтенант спросил:

— Оно вам нравится?

— Да, симпатичное.

— Возьмите, — сказал Симон, сам не зная, что заставляет его так поступить. Он лишь чувствовал, что совершает важный шаг.