Книга Принцессы оазиса, страница 100 – Лора Бекитт

— Не в моих привычках говорить о людях подобным образом, какие бы недостатки они ни имели. Мадемуазель де Роземильи попала в другой мир, ей надо помочь освоиться.

— Это не твоя забота. Ты не должен о ней беспокоиться.

— Я и не беспокоюсь. Единственное, что меня волнует, так это судьба Жаклин.

— Тут не о чем волноваться.

— Она живет не своей жизнью.

Вопреки ожиданиям, Франсуаза согласно кивнула.

— Той, которую мы ей дали.

— Да.

— А этого мало? Ей открыт целый мир! Она может делать все, что захочет!

Многого из того, что есть на Востоке, нет больше нигде. Здешние люди тоже казались совершенно особенными. Большинство европейцев считало арабов по-детски непосредственными, почти первобытными или, напротив — до крайности изворотливыми, хитрыми, но они не были ни теми, ни другими. Фернан не раз говорил, что их душу невозможно постичь. Они, как никакой другой народ, были слиты с природой и со своим Богом. Оторвать их от этого означало отделить мясо от костей.

Фернан подумал о бессознательных человеческих поступках, вызванных не затаенными мыслями и чувствами, а просто инстинктом и, чуть помолчав, тяжело обронил:

— Иногда при мысли о том, чего она может пожелать, мне становится страшно.

— Эй! — один из сослуживцев Симона Корто помахал над головой плотным пакетом. — Срочное донесение. Где господин полковник?

— Задерживается.

— И когда он будет?

Симон поднялся со стула.

— Давайте я съезжу за ним.

Поскольку зной уже окутал землю, и сослуживцам не хотелось покидать штаб, никто из них не возразил.

Дорога шла вдоль моря, и в ушах стояли плеск и говор волн, а лицо овевал прохладный соленый ветер. Он трепал запыленную поникшую зелень, в ветвях которой мерно жужжали цикады.

Симону мучительно хотелось броситься в волны прибоя, ощутить прикосновение пенистых волн к разгоряченному телу, и он решил, что непременно сделает это вечером. Когда солнечные ожоги зажили, он часто купался, понемногу загорал и чувствовал себя все лучше и лучше.

Лейтенант перевел взгляд на потрескавшиеся голые холмы. Если прищурить глаза, они становились похожими на заснеженные горы. Симон представлял, что навстречу летит не горячая пыль, а холодный снег.

Он отправился к полковнику вовсе не из-за пакета. Молодой человек решил использовать любой шанс вновь увидеть дочь Фернана Ранделя, пока в его воображении еще жил образ той, другой, спасшей его бедуинки, и убедиться, что он не бредит.

Спешившись, лейтенант Корто беспрепятственно проник в ворота особняка. Не решаясь пройти дальше, он оглядывался в поисках хозяев или слуг, когда услышал голос:

— Что вам угодно, сударь?

Симон повернулся. Перед ним стояла молодая женщина. Хотя она была очень скромно причесана и одета, в ней угадывалось непростое происхождение.

Лейтенант поклонился.

— Доброе утро, сударыня.

Она улыбнулась легкой растерянной улыбкой.

— Доброе утро, сударь. Я работаю в этом доме.

— Вот как? — в замешательстве произнес Симон и пояснил: — Я к господину полковнику.

— Кажется, он уже уехал.

— Стало быть, мы разминулись. А члены его семьи?

— Мадам отправилась на верховую прогулку. Дома только мадемуазель Рандель.

Сердце Симона забилось гулко и часто. Похоже, ему повезло. Сейчас или никогда, путь даже у него будет всего несколько минут.