Книга Её Сиятельство Графиня, страница 28 – Лика Вериор

— Я кожей чувствую ваш мыслительный процесс, Елизавета Владимировна, — проговорил князь, посмеиваясь.

— Некоторые вопросы остаются для меня загадкой, — не стала скрывать. — Однако, что ж, раз вы говорите, что разговор может принять неприличное русло, нам его, конечно, лучше избежать.

— Как благоразумно, — он продолжал веселиться.

В большой гостевой было многолюдно. Участники клуба разбрелись по всем возможным для сидения поверхностям, образовав группки. В углу зала, на невысоком пьедестале, стоял уже знакомый мне Фет — Афанасий Афанасьевич. Он зачитывал опубликованное в последнем выпуске «Современника» стихотворение «Ответ Тургеневу».

— Как хорошо написано, — отметила тихо князю.

— В поэзии, признаюсь, я тоже не силён, — проговорил он.

— Кузина! — вдруг вырос передо мной молодой мужчина. Он взял обе мои руки — я не успела и глазом моргнуть! — и поцеловал их. — Как я рад нашей встрече!

Оторопев, я не нашлась, что сказать. Руки, уже свободные, машинально спрятала за спину и даже отступила, бессознательно прячась за Воронцовым.

— Лизавета Владимировна, — проговорил князь, — хочу представить вам князя Сан-Донато, Павла Павловича Демидова.

В голове всё закрутилось: Сан-Донато… Демидов-Демидов-Демидов… А! Боже, и почему я сразу не догадалась?

— Кузен, — присела в реверансе. Это же Павел — сын старшей сестры моей матери. — Как матушка?

— Строжайше наказала мне увидеться с вами, если окажусь в Петербурге, и вот — какое совпадение! Я как узнал, что вы будете здесь сегодня — тут же примчался. Вы задержались, я — право — начинал волноваться. Вы так очаровательны! Я расспросил про вас, и мне тут же указали, как я смогу узнать вас среди гостей.

— Приятно слышать… — его бодрый напор насильно вытаскивал меня из тихой гавани моего сознания. — Что же…

— Позвольте я уведу её сиятельство? — обратился он к князю. — Прошу прощения, Демид Михайлович, я так был рад видеть сестру, что вовсе позабыл поздороваться. Сестрица? — он протянул мне руку, и я не знала, как поступить. Пусть он мне брат, но по сути — незнакомец.

— Дорогой кузен, — начала осторожно, — позвольте я расскажу вам про некоторые свои привычки… — я выдавила улыбку, очевидно незаметную для остальных и, попрощавшись с князем реверансом, ушла в сторону вместе с кузеном.

Санкт-Петербург

Михайловский дворец

Свет, помня, что графиня Вавилова — дочь декабриста, совсем упустил из внимания личность её матери — Эмилии Вавиловой, в девичестве Шернваль. Когда-то новость об этом браке гремела во всех салонах — Вавилова не хотели отдавать шведке, а после и род Шернваль захотел забрать дочь из семьи декабриста.

Но, что более интересно, по матери Елизавета являлась племянницей самой Авроры Карамзиной (а до того — Демидовой) — знаменитой красавицы и светской львицы, фрейлины и статс-дамы, оставившей Россию после смерти второго супруга. Осознание этого факта, вероятно, сведёт свет с ума, ведь, если Лизавета действительно дочь своей матери, то она унаследовала хотя бы часть её и тётушкиной красоты. Впрочем, тот факт, что графиня Вавилова предпочитала скрывать внешность, только лишь подпитывал разного рода сплетни.

Из выпуска еженедельного петербургского фельетона:

«…Небезызвѣстная особа поразили свѣтъ сотканнымъ самимъ Викторомъ Франкенштейномъ нарядомъ, однако же не изъ-за того ли сударыня изволили строить вокругъ себя этотъ fleur mystérieuse, если не изъ желанія скрыть ​черкесскіе​ корни?…»