Книга Её Сиятельство Графиня, страница 114 – Лика Вериор

— Считаю, опыт бесценный, каждому следует попробовать, — он сцедил зевок в ладонь.

— Ты мятый, как последний припортовый пьянчуга, и несёт от тебя…

— Ну уж тут вы преувеличиваете, драгоценная, — уж что-что, а пах Демид всё ещё парфюмом.

— Несите кофе, — распорядилась Елена Павловна. — И поживее.

— И поесть, — добавил Демид.

— И поесть! — она села. — Вот и надо мне такое на старости лет? У меня из-за тебя бессонница!

— Помнится, в прошлый раз вы говорили, что бессонница у вас из-за возраста.

— А ну не перечь! Уже четвёртый десяток человеку, а всё туда же! Надо было наказать, чтобы тебя ещё подержали — может бы уму понабрался!

— Это вряд ли — я просто спал. И ещё бы поспал, но, увы — разбудили.

— Что-то ты излишне весёлый.

— Почему бы и нет? Знаете ли, веселье помогает сбежать от тревог. Впрочем, это мимолётно.

— Уж лучше веселись тогда.

— Вы смогли что-то сделать?

— Не многое… — она вздохнула. — И всё же — больше, чем ничего. Лизавете оставят титул и освободят от каторги, но Сибирь… Этого не избежать — на пять лет, а дальше — без уточнений.

— То есть её ждут в столице?

— Вероятно, его величество надеется, что Сибирь охладит её пыл.

— Но едва ли она переживёт дорогу!

— Полагаю, это учтено. Александр не уточнил, но, раз титул графини сохранён — отправлена она будет со всеми почестями, а значит — в тепле и уюте.

— Нет никаких гарантий… Столько всего может произойти — дорога дальняя! — Демид заходил по комнате. Княгиня с интересом следила за тем, как он — потеряв где-то трость — шагал без единой запинки. Мужчины! Им лишь бы пострадать над несуществующими ранами! Впрочем, скорее, охваченный беспокойством, Демид вовсе позабыл о собственной боли. — Кого с ней отправят?

— Стражу.

— А слуги?

— В указе она может взять с собой всё имущество, но, сам понимаешь…

— Людей у неё в имуществе не будет.

Принесли завтрак, но Демид его полностью проигнорировал, продолжая вышагивать по комнате.

— Впрочем, полагаю, об этом можно договориться. Своих взять не разрешат, но, думаю, выделят из государственных. Да и в месте ссылки ей полагается какой-никакой штат.

— Я должен поехать с ней! — решительно заявил Демид.

— Не глупи, — княгиня отпила кофе.

— Она будет одна!

— С охраной и, уверена, за ней увяжется Мирюхин.

— Он ей никто!

— Но ведь и ты, — правда резанула по сердцу. — Поверь мне, если Мирюхину не дозволят сопровождать Лизавету, тебе и подавно. Здесь ты ничем не можешь помочь.

— Я должен быть рядом!

Княгиня посмотрела на него с некоторым снисхождением:

— Ты ведь сам знаешь — у тебя и беспокоиться о ней права нет. Забудь её — всем будет лучше.

Демид порывисто сел за стол и разом выпил кофе. Горькая жидкость обожгла пищевод.

Как унизительно прозвучало напоминание! «Нет права даже беспокоиться»!

Забыть её? Как просто! Даже если бы хотел — Демид никогда бы не смог.

Но тётушка права — он Лизе никто.

Как трудно с этим смириться! Её отправят одну — в неизвестность. Даже со всеми послаблениями, заверениями — какова судьба сосланных женщин? Одиноких, лишённых защиты? Едва ли хоть кто-то из эскорта будет озабочен её честью — ведь это сверх того, что им приказано.

Может случиться что угодно — и Демид никогда о том не узнает. Он даже не сможет спросить, не сможет проведать — оставить её в столице, в собственном имении, было трудно, но оставить её в ссылке — невозможно!