Книга Усмешка Авиценны, страница 2 – Александр Козлов

А ведь много-много лет назад никто и помыслить не мог, что за блистательным образом Любови Орловой, за ее заразительным смехом и озорным взглядом стоял искусный скульптор – ее второй муж, гениальный кинорежиссер Григорий Александров. Он, словно Пигмалион, лепил из живого материала свою Галатею, создавая не просто актрису, а икону, мечту, советскую Марлен Дитрих.

Орлова, блистающая на экране в лихом цилиндре из «Веселых ребят», вызывала непритворный восторг и умиление. Никто из советских зрителей не замечал тонких ниточек, связывающих этот образ с далеким и недосягаемым «Голубым ангелом» – немецкой кинолентой, вышедшей в 1930 году, за четыре года до «Веселых ребят». Никто не подозревал о других, мимолетных, но мастерски воссозданных сценах, заимствованных из классической мировой киноклассики.

В те годы, в мире, отрезанном от Запада железным занавесом, имя Марлен Дитрих звучало как шепот из чужого сна. Советская публика, поглощенная фильмами о трудовых подвигах и светлом будущем, не имела даже ни малейшего представления о ее роковой красоте и трагической грации. Лишь избранные, те, кто обитал в высоких кабинетах политики и искусства, пользовались привилегией узреть отблески западного великолепия. В стенах Управления кинематографии, что скромно ютилось в тихом Гнездниковском переулке Москвы, для них разворачивались шедевры мирового кинематографа, словно тайные обряды, призванные удовлетворить эстетический голод элиты. Мир, недоступный остальным, мерцал на черно-белом экране, напоминая о другом, возможно, несбыточном рае. И там, в полумраке зала, Александров, возможно, украдкой наблюдал за реакцией знатоков, наслаждаясь своим триумфом – рождением советской звезды, сияющей сквозь преграды идеологии и времени…

— Все будет хорошо, – только и нашел, что сказать Петр Вельяминов, промолчав, когда в ответ Орлова неожиданно расплакалась. – Да что же с вами происходит такое, Любовь Петровна!..

— Потом узнаешь, – прозвучал всем знакомый бархат Григория Васильевича Александрова (сценарист и режиссер-постановщик фильма «Скворец и Лира»). Его появление в гримерке актрисы означало, что всем остальным здесь уже не место.

Вельяминов кивнул и молча удалился. Не знал он тогда, что уже на тот момент звезда советского экрана, обладательница 16 государственных наград и премий, исполнительница главных ролей двух десятков фильмов, некоторые из которых пополнили золотую коллекцию мирового кинематографа, страдала смертельным недугом.

Тень нежданной болезни накрыла блистательный мир Любови Орловой. Рак поджелудочной железы – приговор прозвучал шепотом в стерильных стенах кабинета, словно злой рок, осмелившийся коснуться небожительницы. Врачи, как заговорщики, хранили молчание, оберегая актрису от тягостной истины. Они прятали страшное знание за ширмой учтивости и надежды, опасаясь погасить искру в глазах, привыкших блистать на экране страны.

Но правда, как назойливый ручей, просачивается сквозь самые плотные преграды. Смутные слухи, обрывки фраз, сочувствующие взгляды – все это постепенно сплелось в горький клубок, который все труднее становилось игнорировать. Весть о болезни дошла до Любови Петровны, словно оглушительный треск зеркала, разбившегося вдребезги!

Она приняла удар с достоинством, присущим королеве. В тот момент в ее глазах мелькнула тень – лишь мимолетное отражение боли и страха. Но потом, взяв себя в руки, Орлова попросила врачей о последней милости: хранить ее тайну. Она не желала ни сочувствия в глазах друзей, ни злорадства врагов. В ее душе еще теплился огонь, и она не хотела, чтобы его угасание превратилось во всенародный спектакль. Хотела остаться в сердцах и памяти миллионов поклонников Любовью Орловой – легендой, сияющей на небосклоне, а не тенью былой славы, затравленной болезнью. Великолепная и непревзойденная актриса предпочла сражаться с недугом в глухом одиночестве, сохраняя для окружающих и мира образ неувядающей звезды, символ красоты и таланта.