Книга Любовь Советского Союза, страница 53 – Сергей Снежкин

Летчики молчали.

— В пятнадцать сорок, – генерал взглянул на свои огромные наручные часы с циферблатом размером, казалось, с кремлевские куранты, – всем собраться у наблюдательно-полетного пункта. Полковник Ковров, вы отсидите оставшийся срок на гаупвахте после выполнения задания. Разойдись!

— Здравствуй, чего такой мрачный? – невинно спросил у друга подошедший Костецкий.

— Здорово. Есть причины. Потом расскажу, – зло ответил Ковров. – Извини, мне к телефону надо.

— А Галина где? – не отставал Костецкий.

— Валера, – остановился Ковров, – сейчас ты ко мне не приставай! Мне сейчас не до тебя! Мне жену надо найти! – проникновенно предупредил он.

— Я понимаю, – очень убедительно сказал Костецкий.

— Что ты понимаешь! – в отчаянии махнул рукой Ковров и побежал в сторону штаба. И вдруг резко остановился, медленно повернулся к Костецкому и спросил подозрительно:

— А ты что здесь делаешь?

— Я? – удивился Костецкий.

— Ты, – подтвердил Ковров, – это же не твой аэродром. Чего ты сюда приперся?

— Он меня привез, – голосом Гали сказало «нечто», одетое в бесформенный комбинезон технического состава, в наглухо застегнутом летнем шлеме, из-под которого выбивалась прядь волос.

«Нечто» до этого стояло около машины Костецкого, на автомобильной стоянке около ангара, в ряду других автомобилей военного начальства, и до поры старалось не привлекать внимания. Обычный техник, какие десятками слоняются по аэродрому каждый божий день.

Ковров как-то вдруг обмяк и спросил Костецкого:

— Почему не сказал?

— Не мог, – пожал плечами Костецкий, – вам же полетное задание давали… – и пошел к ангару.

Но, не пройдя и двух шагов, остановился:

— Вы это… только целоваться не вздумайте. А то подумают… летчик с техником… – и он, повернувшись, продолжил свой путь.

— Извини меня, – попросил прощения Анатолий. – Глупо все вышло…

— Я была у мамы, – сообщила Галина. – Она согласна. Она нас благословила.

— Заочно? – удивился Ковров.

— По фотографии. Я купила в киоске твою фотографию и показала маме. Она посмотрела на тебя и одобрила, – рассказывала Галина. – Ты ей понравился.

Галя не удержалась и, воровато оглянувшись, поцеловала мужа.

— Я люблю тебя! – Анатолий ни на кого не оглядывался.

Он просто обнял Галину, приподнял ее от земли и так держал, целуя до тех пор, пока от ангара не крикнули:

— Товарищ Ковров! Товарищ полковник!

Только тогда он поставил ее на землю и, не оглядываясь, побежал к звавшим его.

— Толя! – позвала его Галя.

Ковров остановился.

— А когда я буду знакомиться с твоими родителями?

— Я разве не говорил тебе? Я сирота! – без сожаления сообщил Анатолий.

Галина стояла рядом с Костецким и смотрела на то, как заводились поочередно моторы истребителей, как техники вытаскивали из-под шасси «каблуки» на длинных стальных шнурах, как побежал к своей машине ее Толя, уже переодетый в летчицкий комбинезон, в неуклюжих унтах на ногах, несмотря на летнюю жару; перепоясанный ремнями болтающегося сзади парашюта. С его самолета только что сняли брезент, укрывавший его от чужих глаз, потому что самолет был совершенно новый, еще не вошедший в серию. Как легко по крылу забрался он в свой самолет, как взревел двигатель, и истребитель стал выруливать на старт.

Стартер взмахнул флажком, самолет Коврова понесся по взлетно-посадочной полосе, оторвался от земли и почти вертикально взмыл в небо. Там, в небе, как и все остальные самолеты, он сделал разворот, с ревом пронесся над аэродромом, над Галиной головой, и через мгновение превратился в неясную точку в синей небесной дали.