Книга Любовь Советского Союза, страница 110 – Сергей Снежкин

— Я так и думал, – похвалил себя довольный Сталин. – Поздравляю вас, товарищ Туманов! Вот увидите, вы еще не раз будете благодарить товарища Сталина.

— Товарищ Сталин! – начал Туманов. – Я и сейчас хочу высказать вам искреннюю, идущую от самого сердца благодарность за высокую оценку…

— Я не об этом, – поморщился Сталин, – я о ней, – и он кивнул в сторону Галины. – Знаете, как генералиссимус Суворов крестьян женил? У него, кстати, говорят, тоже мать полуармянка была.

— Нет, товарищ Сталин. Не знаю, – признался Туманов.

— Выстраивал в два ряда, справа – девки, слева – парни. И женил по росту. Крепостничество, конечно… надо по любви женить, – задумчиво сказал вождь.

Политбюро почтительно молчало.

— Вы любите Коврову? – вдруг спросил Сталин.

— Да, – покраснел Туманов.

— Хорошо, – буркнул Иосиф Виссарионович и отвернулся от писателя.

Появившийся помощник указал Туманову, куда ему нужно идти, и он пошел к Галине.

— Что? – тихо спросила Галина, когда Туманов вернулся к ней.

— Иосиф Виссарионович спросил, люблю ли я тебя, – честно признался Туманов.

— А ты что ответил? – напряженно спросила Галина.

— Я ответил, что люблю, – улыбнулся Туманов.

— Это ваши, – напомнил скульптор Каляев, протягивая Туманову бокалы. – Я позвоню вам, – сказал он Галине, – насчет скульптурного портрета. До свидания.

Галина кивнула скульптору.

— Ну вот! – вдруг улыбнулась она Кириллу. – Ты своего добился! Победитель. Но только запомни на всю жизнь – я стану твоей женой, но не потому, что товарищ Сталин приказал, а потому, что ты победил! Запомнил?

— Запомнил, – согласился счастливый Туманов.

Они лежали в огромной Галиной кровати. Галина спокойно и тщательно смазывала руки кремом. Туманов курил трубку и смотрел на нее.

Галя покончила с кремом, повернулась к Кириллу.

— Ну? Что же ты? – покровительственно улыбнулась она.

Туманов отложил трубку и осторожно потянулся к ней.

— Стой! – Галина соскочила с кровати. – Подожди!

Туманов недолго размышлял о том, что может значить этот неожиданный порыв жены: Галина почти сразу же вернулась, неся фотографический портрет Сталина в рамке красного дерева. Она водрузила портрет на трюмо прямо напротив кровати, отошла на несколько шагов, проверяя, все ли видно вождю.

— Ну… теперь можно! – с пугающим азартом сказала она, скинула ночную рубашку и бросилась к Туманову.

Она любила его с такой страстью, как будто от этой ночи зависело, будет жить она дальше или нет. И когда силы покинули и ее, и его, Галина попросила:

— Увези меня, пожалуйста, отсюда! Не могу больше!

— Увезу! – твердо пообещал Туманов и тут же спросил: – А куда?

— Все равно, – простонала она, – только увези!

— А как же съемки? – вдруг вспомнил он, но, поймав ее взгляд, заверил: – Я договорюсь с Пырьевым! И со Столпером договорюсь!

* * *

Море было таким гладким, что казалось – пусти по его поверхности камень, и он покатится до самой Турции. Слепой старик-грузин, освоивший курортный репертуар, пел с сильным акцентом, аккомпанируя себе на гармонике:

Толик бегал по мелководью под надзором томящихся в тени матерчатых зонтиков тетушек. «Отдыхающие» – так официально назывались советские граждане, приехавшие на юг, – чинно прогуливались по набережной. Разомлевшие от жары и безделья молодожены сидели на террасе ресторана, бездумно глядя в море.