Книга Белые ночи, страница 32 – Джо Смит

Сука. Откуда знает? Нет, даже не это напрягает. А то, как это подается, этот взгляд поверх очков. Ничего хорошего он мне не сулит, вот почему-то мне так кажется. Чую: где-то накосячила, но как и где именно – убейте не пойму. Ненавижу это чувство.

— Что ж вы молчите, милочка?

Так, Наташ, больше воздуха в грудь – и уверенно, но, не повышая голоса, уничтожающим шепотом:

— А, собственно, каким боком это касается Вас, принимала я приглашение мистера Локвуда или нет? И как это касается моей профессиональной деятельности?

И тут я понимаю, не дура: пока мы были маленькой организацией в маленьком городке – можно было позволить себе многое, никто бы и не обратил бы внимания, но теперь, когда строится новый имидж, когда все взгляды – на нас, то, что я делала – просто не допустимо. И уж тем более не допустимы какие-либо отношения с Дэниэлом! Он же выделил деньги! А если кто докопается? Все что угодно могут ведь придумать! И что дал он не просто так… и что девку приставили, чтоб деньги выудить… и вообще все, что угодно! Господи! Ну не дура-ли я?

— Так что же, деточка? – подключается к линчеванию Элла Владимировна, – Все, что о вас писали, правда?

Что писали? Кто писал?

— Ты же понимаешь, нам нельзя сейчас портить репутацию. Поди докажи потом, что он переводит деньги просто так, – подливает масла в мой персональный огонь Элла Владимировна.

Ну, да! Ему все равно. Будет все равно. Он даже не глянет на эту грязь – стряхнет с ботинок и пойдет дальше.

— Что писали? – спрашиваю у нее, тяжело сглотнув.

— Да всякое. Мы тут в интернет много интересного нашли… про вас. Пока, конечно, не выплыло, что это именно ты, но мало ли.

— Почему вы молчали неделю? Почему сразу на ковер не вызвали? – бюрократы хреновы, шпиены, сука!

— Мы думали, ты сам додумаешься. И не будешь с личного компьютера отправлять письма, весьма неоднозначного содержания! – последнюю эту фразу, до этого момента спокойная, как удав, зам, буквально выплевывает отвратительным криком мне в лицо, и уже спокойнее: – Идиотка.

Что мне остается? Устное соглашение: я прерываю всяческие контакты, «порочащие имидж Дома Ветра», с Дэниэлом. Я уничтожаю письма, комп мой чистят, не оставив ни следа от переписки. В разговоре я не упоминаю свои «непозволительные» каникулы. И, в назидание потомкам, меня лишают премии, чтоб запомнила. «И это еще мягкий вариант, учтите, милочка». Элла Владимировна только пожимает плечами – и ставит подпись. Ох, как же мне хочется наорать на нее! Не ее бы просьба – ничегошеньки бы этого не было! Но, история, сука, не знает сослагательного наклонения. Все это уже случилось, уже было. Теперь нет. Можно плюнуть – и уйти. Но устроиться на работу снова, снова завоевывать доверие, снова строить карьеру? Или что? Вернуться, так сказать, на щите, домой к родителям? Кто себя пяткой в грудь бил три года назад: я добьюсь, я все сделаю? Наташа. Наташа била! Лупила, прямо таки! На все уговоры: клялась, что добьется своего! Только вот оно какое – свое-то – вышло. Но я должна, я обязана! Не только себе и родителям. Есть и то, что удерживает меня от того, чтобы просто послать все к чертям и больше не упираться. Удерживает, поднимает голову мою бедовую, карму, что ли, чистит. Я обязана детворе, я им должна. Если уж Дэниэл, затворник, между прочим, из затворников, нашел в себе силы взять этот груз ответственности, стать всем миром для Мишки – разве я не смогу взять себя в руки? Разве я могу подвести его? Дэна, Мишку. Разве я могу подвести детвору Дома Ветра? Разве могу?