Книга Десять дней в мае, страница 41 – Джо Смит

— Алиса, – произносишь тихо и твердо, – перестань. Не унижайся.

И после этих его слов я будто глохну. Слышу только колебания воздуха и – будто издалека – слова Уилла о том, что это было хорошо, но все хорошее рано или поздно заканчивается. И что надо взять себя в руки. В основном мне, конечно.

Оказывается, это вот так. Отвлеченно, будто меня нет в этой комнате сейчас, думаю о том, что почему-то совсем ничего не чувствую. Или это от шока?

Уильям как-то устало садится в кресло. Пальцы – в замок. Губы – опять в эту чертову тонкую линию. Смотрит с невероятным терпением – но ровно и льдисто. Отрешенно. Все дело в том, что я призналась – и все равно, что сдалась? Надо было быть холодной стервой, очевидно. Не давать волю настоящим чувствам. Но как? Когда это такое счастье. Когда это тебе расправляют крылья одним только взглядом, касанием пальцев к твоей ладони. Когда не верила и сомневалась – и пришел он, рыцарь, и расколдовал тебя к чёртовой матери. И ты в ответ увидела лазурь в его волшебном взгляде. Как это спрятать? А вот так! Оглохнув и ослепнув от его слов. Что все – игра. И все – кончается.

— Я поняла, – чужой голос, вместо моего плача, который теперь глубоко внутри, – я поняла, Уилл. Не провожай.

Я не знала, но я должна была знать.

И как бы теперь держать спину прямой? И как бы прожить теперь эти майские дни? Отворачиваюсь. Ну не погибать же мне прямо тут перед ним, у его красивых ног. Надо дотащить себя, лучше всего вниз, обратно в кафе. Чтоб там Ева, Ральф – да кто угодно! – отвлек меня. Или просто помог не уронить себя, удержать.

В коридоре я, ожидаемо, сползаю прямо по двери. Слышу, как за этой непреодолимой преградой Уилл что-то кричит.

Но какое мне теперь до этого дело? Он выбрал это сам. И кто я такая, чтоб идти врукопашную с его масками?

Я все-таки заканчиваю завтрак. Ева трещит без умолку, Ральф не сводит с меня проницательного взгляда.

— Сегодня «Сон в летнюю ночь», вечерняя афиша. – Мой викинг делает вид, что погружается в документы. Но я-то понимаю, что я сейчас будто открытая книга.

— Кто? – ровно, Алиса, ровно.

— Англичане.

— А, ну ладно. – отставляю тарелку, кидаю взгляд на парк за окном. Дождь продолжает хлестать по зеленой листве и окнам. – До обеда у нас что?

— На одной площадке «Двенадцатая ночь». Плюс встреча в музее…

Ральф называет какие-то адреса, явки, пароли. Дает ценные указания. А я продолжаю смотреть на дождевые капли, бьющие по стеклу. Почему я ничегошеньки не чувствую? Кроме какого-то оцепенения, и того дурацкого позыва, когда только и рассмеяться с издевочкой своему отражению в зеркале. Плеваться гадким смехом и произносить, будто чертову мантру: «А я так и знала! Так и знала!».

Что. Со мной. Не так?

— Элис, – Ева трогает меня за плечо. – Ты сегодня куда?

Надо проморгаться, смахнуть слезы, что наворачиваются сами собой. потому что не должно их быть. Не здесь – и не сейчас.

— Наверное в музей? – ведь шла же речь о музее?

— Окей, – Ральф что-то черкает у себя в бумажках. Абсолютно не признает гаджетов. – На вечерний кто? Там будут мои ребята, Алиса. Так что хватит и одной тебя. На всякий.

Знаем мы эти «всякие», Ральф. Но ладо. Я взрослая девочка, я справлюсь.

— Хорошо.

Мы еще не успеваем закончить, как к Ральфу буквально подлетает один из его «ребят». Босс резко встает из-за стола, кидает хмурый взгляд на меня. Он бы и сказал, чего, но его уже тянут. Отвлекаюсь. Мне надо до вечера как-то собрать себя в кучу.