Онлайн книга «Лист лавровый в пищу не употребляется…»
|
Когда Колчин с новым знакомцем подходил к чугунным воротам дома Лантратовых, издали донеслись крики и ругань. Собаки молчали, давно в округе собачьего лая не слыхать. Петухи и вороны подавно замолкли в стужу. А вот человеку в метельный морозный вечер всё не жилось мирно. Возле церковной горки темнота стояла первородная, вдоль кладбищенского забора пришлось идти на ощупь. И в конце спуска, у тупика, почти напротив дома Лантратовых горел одинокий фонарь на кривой рассохе. Войдя в распахнутую калитку, приметили зелёный свет лампы справа от крыльца и двоих препирающихся у двери людей. Мужик в тощей шинельке и с замотанной шарфом головой тащил дверь на себя. В слабом свете веранды показалась напихтеренная старуха, державшая дверь изнутри и упиравшаяся ногами в порожек. Борьба шла не на равных, но мужик, завидев подкрепление, отпустил створку. Дверь захлопнулась, потом приоткрылась. С веранды наблюдали за остановившимися в палисаднике, тремя запорошенными фигурами. — Права не имееют не пущать. Правильно Совнарком…постановил… скоро всю буржуазию низведём. Кхе, кхе… Кажный дом буржуйский пометим…кажный… На ворота вам жёлтые билеты навесим… Верно говорю, товарищи? Кхе… Колчин вплотную приблизился к человеку в шинели. Строго спросил: — Кто таков? — Супников, квартхоз. А вы, товарищи, кем будете? Кхе, кхе… — Мы свои. Местные. А хозяева где? Дверь скрипнула и прикрылась плотнее. — Там они, тама… Да не пущают. А я не дам им спекульничать! — Ну, раз отворот, то иди до ворот. А мы попробуем. Колчин поднялся на крыльцо. Дверь приоткрылась и впустила гостя. Парень в башлыке повернулся к квартхозу: — Прощай, дядя. Не простудись. И тоже поспешил на крыльцо вслед за инженером. Дверь и его впустила. — Ну, глядите, кабы окромя флигеля…кхе, кхе… и дома не лишились. Обложим буржуев со всех сторон, чтоб у их охота отпала буржуями быть. Твой день, а моя ночь… По веранде шёл навстречу встревоженный Лавр, спрашивая Липу, что за шум под окнами. Липа из-под руки вывернулась, исчезла. «Мир вам». «С миром принимаем». Лавр забрал одежду у обоих гостей и радостно пригласил пройти в дом. Про Супникова все тут же забыли. С ним встретилась Вита, свернувшая с Горбатого мостика на улицу с одним фонарём. В метели они не узнали друг друга и разошлись, не кланяясь. Когда Лавр усадил гостей на кухне и поставил самовар, подоспела и Вита. Снова знакомились, рассказывали про стычку с квартхозом. — А что за персона? — Да, кверулянт один, сутяга. Должность у него такая – мытаря. Пришедшие спрашивали, что за старушка в дверях с квартхозом боролась. Тут-то и появилась Липа. Гости поднялись, раскланялись. Хозяева-домочадцы, не подавая виду, обменялись между собой изумленными взглядами. Девочка встала на каблук. Синяя расшитая по кайме юбка вилась фалдами ровно до щиколотки, не закрывая ботики, что отливали лаковыми кожаными пуговками. Белая блузка воздушными рукавами округляла плечи. Косы увиты в венок. Завершали картину бусы в две нити из не огранённого янтаря. Липа стояла у притолоки, глаз не поднимая на пришедших, потом стала медленно, плавно передвигаться по кухне, натыкаясь в спину Виты, накрывавшей на стол. Мужчины громко обсуждали дела на насосной станции, затем в музейном бюро. Лавр делился радостью, что удалось из бросового, не нужного музею, отбракованного за многочисленностью повторов, материала выудить великолепный образец допечатного издания Псалтыри. Вита улыбалась тихой, строгой Липе, её замедленным движениям. Забирала у неё из рук то полотенце, то солонку. |