Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 87 – Оливия Хоррокс

— Может, хотя бы намекнете? — спросила я. — Я не особенно люблю сюрпризы.

— Вам не придется долго терпеть. Это недалеко, — твердо ответил он и повернул ключ в замке зажигания. Но потом посмотрел на меня и смилостивился. — Могу лишь сказать одно: проходя вчера мимо того места, я сразу же подумал о вас.

— Прекрасно. — Я с трудом сдержала улыбку. — Вы пойдете с нами сегодня вечером в «Клуб молокососов»?

— Если вам этого хочется, — учтиво отозвался он, не отрывая взгляда от красного сигнала светофора.

— Если вы думаете, что я собираюсь вас уговаривать, то ошибаетесь, — заявила я, и он фыркнул.

— Не сомневаюсь, — протянул он, но затем смягчился. — Конечно, я там буду.

Непонятно, почему я боялась оставаться с Александром наедине. Иногда я забывала, что мы знакомы не так уж и долго, — ведь всякий раз, когда мы оказывались вместе, наш разговор получался легким и приятным, я чувствовала себя невероятно спокойно и комфортно, словно надевала старую пару любимых ботинок. Вскоре Александр припарковался на тихой улочке в Блумсбери, вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть для меня дверцу.

— Что мы здесь делаем? — осведомилась я, озираясь в поисках ответа. Он махнул рукой в сторону неприметного магазина с темно-зеленым фасадом и золотыми буквами на козырьке: «Л. Янссен и сын». Вывеска ничего для меня не прояснила. Окно-«фонарь» выступало над тротуаром, и, подойдя ближе, я увидела внутри образцы красок, подвешенные на тонких, почти невидимых нитях. Витрина была заполнена стеклянными баночками с пигментами и бутылочками с чернилами, и я решила сперва, что передо мной какая-то волшебная аптека. Александру пришлось взять меня за руку и провести внутрь.

В магазине ощущение волшебства только усилилось. Передо мной открылась настоящая пещера сокровищ Аладдина, полная принадлежностей для художников. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи с полками и выдвижными ящиками, до отказа набитыми карандашами, тюбиками с красками, мелками, пастелью всевозможных оттенков. Я медленно двинулась по скрипучим деревянным половицам, открыв рот от изумления.

— Я подумал, вам здесь понравится, — тихо проговорил Александр у меня за спиной. Он стоял с широкой улыбкой, прислонившись к кассе и сунув руки в карманы.

— Здесь чудесно! — взволнованно прошептала я, погладив пальцами гладкую поверхность альбома в кожаном переплете.

Я пробиралась дальше, вглубь магазина, рассматривая кисти и карандаши, вдыхая знакомые запахи скипидара и горького льняного масла. Мне на глаза попался набор масляных красок, который идеально подошел бы для моей копии картины Ван Гога, и, взяв его в руки, я залюбовалась палитрой. В этот момент откуда-то появился пожилой мужчина с полупрозрачной кожей и седыми волосами.

— Вы сделали прекрасный выбор, — проговорил он с сильным бельгийским акцентом, напомнившим мне о месье Пуаро, и указал на набор красок в моих руках.

— О, вы так думаете? Я никогда не писала такими прежде, но хочу попробовать что-то новое. Это ваш магазин? — уточнила я, и он с гордостью кивнул. — Это самое чудесное место, какое я когда-либо видела! — пылко воскликнула я, и он рассмеялся.

— Благодарю вас, дорогая. Рад, что вы так считаете. Значит, вы художница?

— Я студентка Школы искусств Святой Агнессы в Корнуолле. В эти выходные я работаю в Национальной галерее над картиной для конкурса Королевской академии, — пролепетала я немного взволнованно.