Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 72 – Оливия Хоррокс

— Ты же видишь океан каждый день. Что особенного в том, чтобы смотреть на него через окно поезда? — поддразнивала она меня.

— Я обещала себе, что никогда не буду воспринимать этот пейзаж как должное, — твердо ответила я. Когда синева океана наконец сменилась зеленью полей и живых изгородей, я повернулась к Нине. — Когда к нам присоединится Эдди?

— Он сказал, что сядет на поезд завтра утром и приедет к тому времени, как мы закончим в галерее, — ответила она, выглянув из-за журнала.

— Хотелось бы, чтобы и Бэбс была с нами, — вздохнула я. — У меня остался осадок из-за того, как мы расстались.

— С Бэбс все будет в порядке, Берди. Она взрослая девочка, — равнодушно отозвалась Нина.

— Разве ты не чувствуешь себя хоть чуточку виноватой? — Я наклонилась и опустила журнал, чтобы увидеть ее лицо.

Она посмотрела на меня поверх него жестким, оценивающим взглядом черных глаз.

— Виноватой в том, что я победила на конкурсе, а она — нет? Нет, не чувствую, — резко произнесла она и со вздохом уронила журнал на колени. — Чего ты от меня хочешь? Что я должна сделать? Я предложила заплатить за нее, чтобы она могла поехать с нами в Лондон, как Эдди. Но она отказалась. Мне что, следовало похитить ее и увезти силой?

— Знаю, знаю. Просто я испытываю ужасную вину.

Нина продолжала изучать меня из-под длинных темных ресниц, и мне от этого стало неуютно.

— Ты ни в чем не виновата, — твердо сказала она. — Мы не знаем, был ли заранее предрешен результат конкурса. Но даже если и был, ты в этом не участвовала. И потом, Берди, заставить Бэбс поехать, чтобы ты перестала себя корить, все равно не удалось. А если ты так сильно переживаешь, то могла бы сама остаться дома.

Я замолкла, и Нина снова взялась за свой журнал. Но вскоре со вздохом опять опустила его.

— Послушай, давай не будем ссориться. Мы собираемся хорошо провести выходные. А к тому времени, как вернемся, Бэбс уже все забудет.

Несколько часов спустя мы сошли на платформу Паддингтонского вокзала. Станция напоминала оживленный улей: люди спешили в разные стороны, чтобы успеть на свои поезда. Мужчины с дипломатами в руках, в деловых костюмах и в блестящих черных туфлях стремительно проносились по вокзалу; леди в роскошной шубе из соболя проплыла мимо нас с маленькой собачкой под мышкой, а носильщик вез за ней тележку, полную чемоданов. Паровозы свистели, кондукторы кричали: «Осторожно, двери закрываются!» Я позволила этому хаосу наполнить меня до отказа и теперь чувствовала себя будто взболтанная бутылка с газировкой, готовая взорваться в любой момент. Нина схватила меня за руку, потащила в сторону вывески «Лондонское метро», и мы поехали вниз по эскалатору. Я никогда прежде не пользовалась метро и с благоговейным трепетом осматривалась, пока мы все глубже и глубже погружались в недра мегаполиса. Нина потянула меня вправо, и я удивленно заозиралась.

— Не стой слева, ты мешаешь проходу, — наставляла она меня.

Я сдвинулась в сторону со своим чемоданом, пропуская мчавшихся вниз по эскалатору лондонцев — слишком занятых, чтобы спокойно постоять хоть минуту. Их пример оказался заразительным, и я чуть было не ринулась вслед за ними.

Нина подтолкнула меня вперед, и мы перешли на другой эскалатор, затем попетляли по бесчисленным туннелям, и я окончательно запуталась. Я опасалась до чего-нибудь дотрагиваться: казалось, все поверхности покрывал тонкий слой черной пыли. Воздух, густой и горячий, пах металлом и по́том сотен толкающихся тел. Просто невероятно, что этот лабиринт, полный людей, находится под поверхностью города. Наконец мы оказались на нужной нам платформе. Я услышала, как загромыхал по рельсам наш поезд, и увидела два ярких огонька в черноте туннеля. Когда он вырвался из мрака, я испугалась, что он несется слишком быстро и не сумеет вовремя затормозить. Но поезд с оглушительным скрипом остановился, и двери открылись. Одни пассажиры вышли из вагонов, другие зашли. Увиденное настолько потрясло меня, что Нина еле успела втащить меня в вагон, прежде чем двери закрылись. Она уселась и хлопнула ладонью по соседнему сиденью.