Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 13 – Оливия Хоррокс

Он слегка растерялся от этого обвинения, темные глаза его распахнулись, и лицо на какую-то секунду утратило суровость. Затем его взгляд вновь стал проницательным.

— Ничего подобного!

— Но ведь был выстрел! — воскликнула я, указывая на винтовку в его руках. — Эта улика выдает вас с головой.

— Я пытался застрелить оленя, — процедил он сквозь зубы. — И мне это удалось бы, если бы ваша голова не высунулась из травы и не отвлекла меня.

— Я рада, что помешала этому! — парировала я. — Зачем убивать такое прекрасное создание?

— Мы отбраковываем оленей, чтобы снизить их численность, и делаем это для их же блага.

— О, как вы добры! Вне всякого сомнения, олени весьма вам благодарны, — произнесла я с горькой иронией.

Молодой человек поджал губы.

— Это моя земля, — отрезал он. — Если мне понадобится совет, то я найму консультанта. Вы же явно не подходите на эту должность — поскольку не умеете читать и не соблюдаете правила. Напомню, что вы нарушили границы частной собственности. И теперь, может быть, соизволите удалиться и отправитесь надоедать кому-нибудь другому?

Я почувствовала, как мои щеки зарделись от гнева и смущения. Губы незнакомца растянулись в самодовольной улыбке.

— С удовольствием! — выпалила я с негодованием. — В любом случае я не желаю задерживаться здесь ни на минуту.

Я быстро собрала свои вещи и, бросив на него возмущенный взгляд, развернулась на каблуках и ринулась прочь сквозь высокую траву.

— Я тоже расстаюсь с вами с удовольствием! — крикнул он мне вслед, когда я исчезла за деревьями.

Открывая дверь «Герба рыболова», я все еще кипела от злости. Где же Нина и ее друзья? Первое, что меня поразило, — это горьковатый цитрусовый запах, смешанный с табачным дымом, от которого в носу сразу же стало щекотно. Я никогда прежде не бывала в пабе, и, как только вошла, меня словно омыло теплой волной — такое бывает, когда слишком долго сидишь у камина. В пабе было многолюдно. В основном здесь собрались пожилые усталые мужчины с бакенбардами, которые расположились у барной стойки. Но в дальнем углу, за маленьким столиком, я заметила Нину и двоих ее друзей довольно-таки артистической наружности. Склонившись друг к другу, они увлеченно беседовали и потягивали из стаканов красное вино. На темной головке Нины пылал красный берет. Заметив меня, она помахала, и я направилась к ним через толпу.

— Куда ты исчезла? — с любопытством спросила она, когда я подошла, и повернулась к друзьям. — Это та девушка, о которой я вам рассказывала. Элизабет, это Эдди и Бэбс.

Каштановые волосы Бэбс прикрыли ее щеки, когда она начала двигаться на стуле, чтобы освободить для меня место. Она застенчиво улыбнулась, и рассыпанные по ее горбатому носу веснушки собрались в кучку. Устроившись поудобнее, девушка глубоко затянулась сигаретой.

— Мы слышали, ты тоже художница? — произнесла она с сильным провинциальным акцентом.

— По крайней мере, стремлюсь ею стать, — робко ответила я.

— Каждый художник стремится стать художником, — доброжелательно заметила она. — Мы никогда не прекращаем учиться, независимо от того, как давно этим занимаемся.

— Как, ты сказала, тебя зовут? — с рассеянным видом осведомился Эдди, подняв на меня взгляд зеленых глаз из-под тяжелых век. — Эмили, не так ли? — Он смахнул с лица волнистые волосы и протянул ко мне через Бэбс тонкую руку для рукопожатия.