Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 117 – Оливия Хоррокс

Я постаралась как можно тише подняться по лестнице и пробежала к комнате Генри, следуя указаниям Александра. За дверью раздавалось какое-то бормотание. Не желая снова быть застуканной в момент, когда я подглядываю за Тремейнами, я громко постучала. Голоса умолкли, послышался шелест бумаги.

— Минутку! — в панике воскликнул Генри.

— Генри? Это Берди, — сообщила я, спеша его успокоить. — Можно мне войти?

Он распахнул дверь и вздохнул с облегчением и одновременно с некоторым недовольством.

— Что вам нужно? — спросил Генри отрывисто.

— Роуз хочет пойти на пляж и настаивает на том, чтобы вы к нам присоединились… А что вы делаете? — спросила я с подозрением, и на его лице появилось виноватое выражение.

Он высунулся за дверь и обвел взглядом коридор.

— Вы должны обещать, что никому не скажете.

Я уже начала подозревать, что тут каким-то образом замешан Лоренс, но Генри отступил, пропустил меня в комнату и протянул экземпляр «Антония и Клеопатры» Уильяма Шекспира.

— Это не самая моя любимая пьеса барда. Но все равно спасибо, — пошутила я, листая страницы.

— Я репетирую роль, готовлюсь к прослушиванию, — застенчиво пояснил он. — В Оксфорде есть театральное общество, и я очень хочу в него вступить, но никак не могу научиться правильно произносить эти проклятые фразы, — вздохнул Генри и опустился на кровать под балдахином, потирая виски.

— Как это волнующе! — воскликнула я, перелистывая страницы. — Я понятия не имела, что вы драматический актер.

— Ну, драматический актер — это громко сказано, однако я решил попытаться. В конце концов, почти всю свою жизнь я играю какую-то роль, — произнес он с печальной улыбкой. — И похоже, у меня это неплохо получается.

— Тогда в чем же проблема? — спросила я.

— Не знаю… Нелегко выучить свои реплики, когда приходится играть все роли, — пожаловался он. — К сожалению, я гораздо лучше запомнил текст Клеопатры, нежели Марка Антония.

— Почему вы не попросите помощи у кого-нибудь из семьи? — Я слегка подтолкнула Генри, и он разразился звонким мальчишеским смехом.

— О, вы это серьезно? — проговорил он, вытирая глаза. — Никакого шанса! Они припоминали бы мне это до конца жизни. А если бы при этом я не получил роль? Я и так слишком часто разочаровывал своих родителей. Нет уж, спасибо.

— Что вы имеете в виду? — Я с любопытством повернулась к нему.

— Ну, меня вряд ли можно назвать золотым ребенком, согласитесь. — В голосе Генри звучала горечь.

— Золотым ребенком? — не поняла я и склонила голову набок, сведя брови на переносице.

— Александр, — протянул Генри, закатив глаза. — Первенец! Самый разумный. Тот, кто всегда прав.

— О! — воскликнула я, сморщив нос. — Не такой уж он золотой, не правда ли?

— Я знал, что вы неспроста мне нравитесь, Берди! — рассмеялся он и покачал белокурой головой. — Нет, черт возьми, он отнюдь не золотой. Но никому не придет в голову предпочесть меня моему брату-виконту, согласитесь?

— А при чем тут то, что Александр — виконт? — удивилась я.

— Это влияет на всю мою жизнь. — Генри пожал плечами. — Будучи виконтом, он унаследует Эбботсвуд, и наше будущее окажется в его руках… Почему? Просто потому, что он первенец. Первенцы графов — виконты. А вы знаете, как называют вторых сыновей?

Я помотала головой.

— Резервом, — с обидой в голосе произнес Генри. — Особенно после войны. Я нужен только на тот случай, если что-нибудь произойдет с моим братом.