Книга Вечное, страница 31 – Лиза Скоттолайн

Элизабетта с отцом подошли, и туристы, повернувшиеся посмотреть, затараторили, указывая на них. Она не понимала, что они говорят, но все и так было ясно. Элизабетта потащила отца ко входу, покрутила дверную ручку, помогла ему войти в холл и прикрыла за собой створку.

Она довела отца до их квартиры, а потом медленно усадила на пол. Он привалился к проему и задремал. Переместить его без помощи матери Элизабетта не могла — отец был слишком тяжелый. Она отперла замок и вошла. На кухне оказалось пусто — видимо, мать уже улеглась спать. Рико, валявшийся на подоконнике, уселся, его хвост круглился вопросительным знаком.

— Мама, помоги мне уложить отца! — Элизабетта направилась в спальню, и тут на пороге возникла ее мать — в своем лучшем выходном платье и накрашенная.

— Ты почему так рано вернулась?

— Папа пришел в ресторан. — Элизабетта заметила на кровати чемодан. — Ты куда-то собираешься?

— Да. — Мать развернулась и взяла чемодан. — Я ухожу.

— Что? — переспросила сбитая с толку Элизабетта. — Куда?

— Не твоя забота. — Мать подобралась и отвела взгляд. — Мне пора. Я тут больше не могу.

— О чем ты? Куда ты идешь? — Элизабетта заметила у кровати материн патефон в полированном деревянном чемоданчике. Это была самая ценная вещь Серафины.

— Я ухожу.

— Уходишь? Из дома? Навсегда? — Элизабетта недоверчиво покачала головой. — Это невозможно!

— Я должна. Это мой последний шанс, и я его не упущу. — Мать взяла вещи и прошагала на кухню.

— О чем ты? — Ошеломленная Элизабетта поспешила следом. — Куда ты идешь?

— Я отдала твоему отцу лучшие годы. С меня хватит. Довольно. — Мать схватила сумочку и пошла дальше. — Если ты не дура, учись на моих ошибках. Удачно выйди замуж.

— Мама! — Элизабетта схватила ее за руку, но мать вырвалась, едва не уронив патефон.

— Пусти, Элизабетта!

— Ты не можешь взять и уйти!

— Могу. Я уже все решила. — Серафина с презрением бросила взгляд туда, где сидел Людовико.

— Он же твой муж…

— Я и так много для него сделала.

— А как же я? — На глаза Элизабетты навернулись горькие слезы. — Ты и меня бросаешь?

— Мне жаль, но так нужно. Ты уже сама о себе можешь позаботиться. Ты ведь выросла — сама мне это сказала.

— Что? Когда? — Элизабетта лихорадочно перебирала в голове недавние события. Что мать имела в виду? Это из-за бюстгальтера? Она уходит из-за бюстгальтера?!

— Прощай. — Мать повернулась и поспешила к выходу, но Элизабетта не отставала, она снова схватила ее за руку и заставила повернуться к себе.

— Разве ты не любишь меня, мама?

— Люблю.

— Но не так сильно, чтобы остаться?

Мать сурово посмотрела на нее, поджав губы.

Элизабетта расплакалась. Она отпустила мать, уронив руку. Серафина повернулась к ней спиной и ушла, не сказав больше ни слова.

Марко, июль 1937

Марко и Альдо работали за стойкой бара «Джиро-Спорт»; в зале, как всегда, было людно, в заведении толпились завсегдатаи: Сандро со своим отцом, Массимо, мелкие партийные чиновники и tifosi. Сегодня как раз заканчивался последний этап гонки «Тур де Франс» и по радио транслировали финальный этап. Все внимательно слушали затаив дыхание, и вот наконец диктор прокричал, что француз Роже Лапеби первым пересек финишную черту и выиграл гонку. Итальянец Марио Вичини пришел вторым. Марко и все остальные разразились ругательствами. «Dio, no!», «Non possibile!», «Mamma mia!»^[52]