Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 89 – Полина Рош

Утром, когда чернота еще недорастворилась, замёрзших, измученных и совсем потерявших волю девиц снова выволокли на снег.

Соловейка дрожала, но рыдать перестала: на крики и слёзы не осталось больше сил. Только безумными глазами оглядывала поляну в окружении еще не потушенных костров. Совсем недавно она бежала по такой же поляне в одной шубе к своему князю. Тогда вместо гортанных чужих воплей её окружали знакомые голоса дружинников и смех её братьев. А вместо страха в груди горело желание и щекочущая неизвестность. Где же ты теперь, князь?.. Зачем их всех оставил? Что с ними со всеми будет?..

И будто призрачной надеждой сквозь эту ужасную ночь до Соловейки донёсся знакомый голос. Она вскинула голову, до боли прикусив замёрзшие губы. Но нет, никакой ошибки. Разве она могла бы ошибиться?!

— Корьян! – крикнула она, стараясь разглядеть брата в толпе степняков.

Его голос она теперь ни с кем не перепутает! Он где-то рядом и непременно им всем поможет. Он всегда был такой хитрый, наверняка и степняков, как заяц лису, обведёт вокруг хвоста. И он действительно появился. Вышел из-за костра, вдавливая в снег черные угли, как страшный дух. Над его плечами вился в небо дым. Брат услышал её. Точно услышал! От тёплого чувства, разлившегося по душе, Соловейка чуть не разрыдалась. Теперь точно всё закончится. Разве может Корьян, так страшно потеряв Журавельку, бросить всю остальную семью?.. Пусть он поссорился с Аяром, пусть они накричали друг на друга, чего меж родными только не бывает, пусть он… Соловейка не помнила, что было после их ссоры, и как он вообще появился на княжьем дворе. Сейчас только одно чувство плескалось в ней, доверху наполненной страхом – надежда. Не может Остромыслов сын оставить их всех в беде, даже если очень зол и горюет. Не может! Аяр бы никогда не смог.

— Корьян, – со слезами в голосе позвала она, поднимая на него голову.

Они так и сидели коленями на земле, будто прося степняков смилостивиться. Но тем их мольбы были нипочем, они снова подогнали сани, вот-вот снова покидают их туда, как поленья. Со страху завертев головами, девы тоже увидели Корьяна, узнали и закричали: «Княжич! Княжич Корьян, наш спаситель-батюшка».

Но Корьян будто никого не слышал, ни на кого не обращал внимания. Он так медленно и не таясь шел к ней, будто вовсе и не спешил помочь. Соловейка не могла оторвать от него глаз, и с каждым его шагом вспоминала, как он выходил из княжеской палаты, гонимый в спину родительской волей. С какой ненавистью он тогда на неё смотрел… Так же, как сейчас. Соловейка хотела еще раз крикнуть, но горло будто сжали невидимые руки. Воздух вокруг неё заморозился, как вода, никак его не вдохнуть.

— Соловейка, – наконец громко, чтобы перекричать девичьи стенания, сказал Корьян.

Он остановился прямо перед ней, высокий и огромный в шкуре с чужого плеча. Он тяжело дышал, выдыхая облака пара, как разъярённое животное. Ни капли сострадания не было в его лице.

— Что ты так смотришь на меня? Думаешь, все тебя спасать кинутся? Думаешь, ты какая-то особенная, да?

Соловейка так и сидела перед ним на коленях, привязанные руки затекли, но теперь она боли совсем не чувствовала. Что он говорит? Почему он так зло с ней говорит? Ей захотелось встать, но бревно было слишком тяжелым, а взгляд брата еще тяжелее.