Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 88 – Полина Рош

Страх задрожал внутри, как тронутая пальцами струна. С каждым новым девичьим криком Соловейка всё отчетливее понимала – все они попали в беду. Она прижала ладонь к груди, второй гладя Малку, закусила губы, чтобы не разрыдаться. Один из бандитов приволок огромное бревно с вбитыми в него кольями наподобие лестницы. Мужики ловко и сноровисто хватали девок, обвязывали им руки верёвкой, а потом этой же верёвкой привязывали к кольям. От ужаса у Соловейки всё внутри сжалось. Она смотрела, как одну за одной девиц хватали, а когда схватили и её, не смогла даже вскрикнуть от тупого изумления.

Привязанных к бревну девиц бросили в длинные деревянные сани и потащили дальше, всё дальше и дальше от дома. Соловейка не могла поверить, что с ней такое стряслось. Казалось, за княжескими стенами ничего никогда не могло произойти, а теперь беда сыпалась на неё оглушительным, убийственным камнепадом. Погибла сестрица, пропал Корьян, братец Аяр её ненавидит. Весь дом её ненавидит, а князь уехал… Соловейка не сдержалась, всхлипнула, вспомнив сильного и смелого князя Остромысла. Разве могло бы что-то такое под его приглядом случиться?.. Не могло! Если бы он только не уехал!..

Тем временем день мигнул красным глазом над заснеженным полем и ушел. Стало темно и очень холодно. Сани остановились, все девицы сжались, не зная, чего теперь ждать. А степняки зажгли костры, и все увидели, что остановились они в каком-то селище. Может, местные мужики им помогут?..

Но селище было мертво и давным-давно разграблено. Степняки на ломаном русском приказали выйти из саней, а когда притихшие девицы не послушались, засвистели над ними кнутами. По одной, таща на себе тяжелое бревно, девы всё-таки вышли, но шагать по взбитому несколькими десятками ног снегу было невозможно. Туго затянутые верёвки разрезали руки, а бревно давило на плечи. Девицы пригибались, а потом начали падать одна за другой. В грязь свалилась и Соловейка, бревно прижало её и остальных к земле невыносимой ношей. Всей душой и телом она почувствовала, что никто к ним не придёт на помощь. Она будто над самой собой вспорхнула и увидела: их всех, девиц Ольхова городища, угнали в плен жестокие, коварные степняки. И никого, кто мог бы им помочь, сколько хватало глаз она не видела.

Даже Корьян куда-то исчез… Неужто убили его?.. Соловейка плакала, пока вокруг них носился конник с хлыстом. Ударами и руганью он пытался поднять пленниц, но ничего у него не выходило. Девушки рыдали и не могли идти дальше. Над самым ухом Соловейки по-детски причитала Малка. «Ой, маменька родненькая, забери меня отсюда, маменька, на что ж нас тут бросили все. На кого ж мы тут останемся?! Ой, маменька!». Степняк, страшно ругаясь, шарахнул по ней и по Соловейке кнутом, оставляя красную полосу на спинах. Соловейка закричала, лишь бы выплеснуть из себя с криком всю боль и страх, но он был сильнее. Страх прилипал к ней, примерзал, как ледяная рубаха к коже. Она вся будто из него теперь и состояла.

Только битьём и сумев поднять девушек, и заставив идти, степняки загнали их в холодную избу. Она была настолько крошечная, что бревно встало ровно меж двух стен, заставив пленниц всю ночь стоять на ногах. Некоторые падали, но боль в руках заставляла их снова подниматься. Было холодно, но не так, чтобы уснуть и больше никогда не проснуться; было темно, но не так, чтобы ничего вокруг себя не видеть; было громко и шумно, но не так, чтобы девичьи крики заглушали собственные, бегающие по кругу мысли.