Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 82 – Полина Рош

— Аяр, – проговорила Соловейка и снова задрожала.

Рыдания сковали горло, она попыталась их сглотнуть, едва не задохнувшись. Как только она спустилась с лестницы, все слова исчезли. Она не знала, что ему сказать. О чем можно говорить, когда он сидит прикованный, как собака, а её все дворовые называют распутницей и мерзавкой. Наверное, он её теперь ненавидит… Соловейка очень боялась, что он скажет это вслух и оттолкнёт её. Не думала она, что всё будет так…

— Аяр… Прошу, не отталкивай меня. Прошу… позволь… прошу…

— Что? – Аяр ничего не понимал из её тихих слов, почти рыдания.

— Я не думала, я не знала, что всё будет так, что… прости меня, Аяр, –– она не сдержалась, разревелась и ткнулась головой ему в колени.

— А если бы знала, не пошла бы к нему?

Впервые с той ночи Соловейка услышала голос Аяра. Он был хриплый, простуженный и холодный, как небо, под которым тот сидел. Соловейка сглотнула слёзы и подняла на него голову. Казалось, он так непреодолимо далеко сидит, что она едва его видит. Она бы бросилась ему на шею, но не могла пошевелиться, пока не ответила.

— Аяр, братец, пожалуйста, – сказала она, вида, как он болезненно закрыл глаза, будто её слова били по нему как хлыстом.

Пожалуйста! – хотелось ей сказать, – не мучай себя так! И меня не мучай, пожалуйста! Что ему сказать? Что она совсем не думала о нём?..

— Ты меня теперь ненавидишь? – тихо спросила Соловейка, кусая губы, чтобы не рыдать в голос.

— Как я могу ненавидеть тебя, – сказал Аяр, поведя подбородком. Он будто хотел отвернуться, но не стал.

— Пожалуйста, Аяр, разреши мне помочь тебе, – горячим шепотом заговорила Соловейка. – Можно я помогу тебе? Я освобожу тебя, я не знаю, я что-нибудь придумаю, и ты сбежишь! Аяр, пожалуйста! Давай ты сбежишь, только не оставайся здесь! Вдруг князь тебя не простит?

Слёзы на её щеках и ресницах замерзли, но холода она не чувствовала. Внутри всё колотилось от ужаса и горячего желания помочь брату. Только бы не видеть больше его безучастного, мёртвого взгляда. Она не сможет больше жить, если он замёрзнет так же, как сестра. Растворится в холоде и застынет.

Аяр смотрел на неё и впервые за эти дни на лице его было удивление. Он так на неё смотрел, будто впервые видел.

— Аяр! Прости меня! Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты простил меня… Но, может, ты и не хочешь, я пойму… Но, пожалуйста, позволь помочь!

— Тогда он на цепь посадит тебя… Или убьёт, – сказал Аяр уже не таким ледяным голосом, а почти своим, привычным. Соловейка с надеждой прильнула к нему, с трудом сдерживаясь, чтобы не рыдать в голос.

— Нет… Меня не посадит на цепь, – убеждённо сказала она.

Хоть до этого мгновения была уверена, что князь и миловать, и карать своих детей привык одинаково. Но она-то ему не дочь. Соловейка была уверена, что тот жар, который она так жадно глотала в его шатре и с которым он целовал её спину сделал её особенной. Он не причинит ей боли, он не захочет, чтобы она умерла. Но пусть он её даже выпорет, как тогда. Соловейка всё стерпит, лишь бы не потерять Аяра вслед за Журавелькой. Почему она не может любить и князя, и брата? Зачем ей кого-то выбирать?.. Неужели он и правда не хмельной был на той охоте и влюблён? Но почему же такого жара она никогда не чувствовала, обнимая его?