Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 72 – Полина Рош

— Соловейка! – вцепился он в руку верного дружинники, ужас заморозил его изнутри сильнее, чем река.

— Не было её с Корьяном, нигде её не было, – ответил Райнар, по-звериному оглядываясь по сторонам.

Быстрыми отрывистыми приказами он погнал оставшихся дружинников вдоль реки искать крепкий брод и Корьяновы следы на той стороне, а сам с Аяром поскакал в лагерь. Аяр и хотел воспротивиться, отправиться еще дальше в лес, чтобы заглянуть под каждый куст. Но Райнар голосом своего отца воеводы Ульва сказал, что не попрёт замёрзший труп старшего княжича пред княжьи очи.

Промокшие штаны прилипли к ногам, под кафтаном мокрая от пота рубаха прилипла к спине, но Аяра сковывало вовсе не от холода, а от внутреннего, острого ужаса. Он будто в каждую клетку проникал иглами и ничем не получалось его заградить. Он потерял брата из виду, он угробил одну сестру, а другую от себя отрезал еще на той поляне, где она сказала, что он всего лишь брат ей. Брат! Несмотря ни на что – он всё равно брат ей! Он должен найти сестру, чтобы хотя бы часть иголок в сердце размягчилась.

Аяр заглядывал в каждый сугроб, под каждое дерево, но чем ближе была их стоянка, тем хуже ему становилось. Мир плыл перед глазами. Зачем ему теперь в лагерь? Что он скажет отцу и как будет смотреть на девичий шатёр? И почему, почему он, дурак, решил теперь с Соловейкой душой врозь быть?! А с Корьяном когда они такими разными дорожками пошли? Ни одной думы, чтоб душу успокоила, у него не рождалось.

До лагеря Аяр добрался обессиленный. Язык прилип к нёбу, княжич не знал, как сказать, что брата потерял, а сестра умерла. Обведя взглядом притихшую поляну, он взглянул на шатры и вдруг замер на месте, увидев у девичьего Соловейку. Она тоже увидела его, шагнула вперёд. Аяра бросило в жар – не потерялась! Нашлась! Живая, перепуганная, раскрасневшаяся от мороза. Коса растрепалась, ветер рвал её рыжие прядки, как подол кафтана. Он бы подбежал к ней да обнял, чтобы больше никуда не отпускать, как Корьян не отпускал свою Журавельку… но теперь он брат, который одну сестру не уберёг, а вторую потерял. Последние силы его покинули.

Аяр тяжело опустился на деревянный пень у костра. От тепла заледенелые ноги начало нестерпимо колоть, боль резкими толчками поднималась вверх. Поперёк горла встали выкрикнутые проклятия, не давая дышать. Соловейка стояла вдалеке, прижимая ладони к губам и не решалась подойти, делая шаг вперёд и несколько назад, пока за спиной её огромной тенью не показался отец. Он прошел мимо Соловейки и направился прямо к княжичу, надвигаясь на него чёрной тенью. Но у Аяра не было сил бояться родительского гнева. Уронив голову на руки, он сцепил зубы, чтобы никто не узнал, как хотелось кричать. Соловейка засеменила за князем, но остановилась чуть поодаль. Глаза у неё были огромные и испуганные.

— Что удалось узнать, Аяр? – строго, но спокойно спросил князь.

— Аяр! – не подходя ближе крикнула Соловейка. Аяр поднял голову, но за нависшим над ним отцом её не увидел. – Что же это… Ты один, где же Журавелька?

Аяр с трудом отнял руки от лица, ему больно было смотреть на Соловейку, будто она одним взглядом оставляла его без кожи. Медленно повернул голову на отца, Аяр сказал:

— Я не успел.

Ничего не успел. Опередить дружину не успел, брата догнать и убедить вернуться не успел, Журавельку спасти не успел. Князь нахмурился – он сразу всё понял, а вот Соловейка ничего не поняла. Она снова позвала его дрожащим голосом, а потом страх за сестру в ней пересилил смущение. Она подошла ближе, присела перед ним, едва дыша.