Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 114 – Полина Рош

Малка что-то провизжала, а Соловейка, будто не веря, отшатнулась и с диким воплем рухнула в черную, аккуратно вырубленную полынью.

Нет! Аяр закричал и тут же закашлялся, от дикой боли в груди повалился на снег. Остромысл рывком сдёрнул с себя полушубок, по пути скинул сапоги. В два прыжка добежал и бросился в воду.

Малка рыдала и кричала от ужаса, Аяр, едва держась на ногах, добрался до неё и за шкирку вытянул на землю. Если бы не душивший его кашель, он бы точно так же кричал от ужаса. В одну секунду найти Соловейку и потерять, не сумев и шага к ней сделать. Сильнее, чем невидимые верёвки, его грудь сковывала вина. Он снова загнал девицу – любимую Соловейку! – на лёд. Он снова… он…

Аяр задохнулся, упёршись руками в лёд, мир перед ним кружился, черная полынья ускользала, он не мог на ней сосредоточиться, сколько бы не пытался. Малка с рыданиями трясла его за плечи, но княжич как безумный смотрел в черную дыру. Они ведь не могли погибнуть и оставить его тут одного! Соловейка не могла! А отец?!

И когда отчаяние удавкой обвило шею, вода вдруг плеснулась на ближайший лёд. Остромысл почти выкинул тело на поверхность, а потом и сам выбрался. Малка перестала кричать, так же как Аяр вдохнул и перестал кашлять. Безумный страх всё в них остановил. Только князь в ледяной, моментально примерзающей к спине рубахе, наклонился над Соловейкой. Он тряс её за плечи, хватал за руки, обнимал ладонями щеки и требовал вернуться к нему. Но Соловейка смертельно-бледная ни на что не отвечала. Её голова с короткими рыжими волосами качалась на снегу из стороны в сторону и с каждым словом Остромысла становилась всё безжизненнее. Вода, черным пятном расползающаяся по снегу, забирала её с собой. Аяр, до боли сжимая зубы, чтобы не кричать, подобрался ближе, не замечая всё еще висевшую на нём Малку.

Остромысл никак не мог смириться. Он повернул Соловейку на бок и хлопал её по спине, потом перевернул на спину и так же ударил по груди.

— Вернись ко мне! – впервые на памяти Аяра о чем-то просил его отец. – Вернись!

С волос по лицу его стекала вода, поразительно похожая на слёзы. Аяр и сам почувствовал, как глаза обожгло, по щекам потекли огненные капли. Он сжал зубы, но не мог заставить себя остановиться. Соловейка, вернись, только вернись! Пусть к нему. Пусть! Только не ускользай по этому ненавистному тонкому льду.

И вдруг она ожила. С громком стоном выплюнула из себя воду, сильно закашлялась, а когда смогла открыть глаза – закричала. Князь тут же сгрёб Соловейку в объятия, прижал грудью к плечу, слегка постукивая по спине. Он встал, чтобы даже пальцы её ног не касались льда, и шагнул к берегу.

Соловейка рыдала на его плече, цепляясь тонкими пальцами в рубаху, единственное, что она могла говорить, было имя Остромысла. А потом она с трудом подняла голову, будто хотела поцеловать, и увидела Аяра за его спиной.

Несколько мгновений она изумлённо смотрела на него, губы удивлённо дрогнули в беззвучном имени: Аяр? И стало понятно: Соловейка его не ждала. Не верила, что он придёт? Как в ней такое зерно проросло?.. Аяр помнил, что они поссорились, но что именно он говорил, не смог бы сейчас сказать даже под пыткой. Неужели такие злые слова обронил, что она его теперь даже братом не считает? Она так ждала князя и так не верила в него?.. Аяр с трудом втянул в себя носом рыдание и пообещал, что это в последний раз. Эти его слёзы – последние.