Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 293 – Элисон Уэйр

— Бесси, я был в Вудстоке и узнал, что вы в Лэнгли. Я не мог не приехать.

Тремя большими шагами он преодолел пространство, отделявшее его от кровати Елизаветы, глядя на нее, как обычно, с любовью. Только теперь она поняла, как соскучилась по нему, каким пустым было ее существование без него.

— Генрих!

Елизавета быстро встала и сделала бы реверанс, но он поймал ее в объятия и прижал к себе, а она стояла и думала: как хорошо быть снова рядом с ним.

Гнев ее совершенно прошел. Отправив Артура в Ладлоу, Генрих поступил так, как считал правильным. Он наказал Куртене и Сесилию не для того, чтобы обидеть свою супругу, нет, он хотел показать поучительный пример, чтоб другим неповадно было. И, чувствуя, как бьется сердце Генриха у ее груди, разве могла она подумать, что его привлекала Кэтрин Гордон? Какая чушь! Теперь ей это яснее ясного.

Она погрязла в себялюбии, думала только о себе. Слишком сильно предавалась своему горю и возмущению, чтобы мыслить здраво. Может быть, она все-таки не зря уехала: благодаря этому ей теперь понятно, что ее реакции были неразумными. Иногда нужно проще смотреть на вещи.

— Простите меня, – всхлипнув, сказала Елизавета, прижимаясь щекой к груди Генриха. – Я не должна была покидать вас. Вы тоже скорбите.

Он отстранился и приподнял ее подбородок, чтобы они смотрели в глаза друг другу.

— Нет, Бесси. Я был зол. И вел себя как полный дурак. Я знаю, что обидел вас.

— Я больше не обижена, – сказала она. – Для меня величайшая радость видеть вас. Какое счастье, что вы приехали!

— И я тоже рад. – Он улыбнулся и нежно поцеловал ее. – Но мне сказали, вы были нездоровы.

— Мне гораздо лучше, оттого что я вижу вас. Я просто чувствовала себя усталой. Наверняка это пройдет, когда ребенок подрастет.

— Тогда вы должны вернуться к отдыху, cariad, а я посижу с вами, и вы расскажете мне о своих приключениях.

Между Елизаветой и Генрихом возникла необычайная нежность. Они не могли предаваться любви из-за ее состояния, но она каждую ночь проводила в объятиях мужа, упиваясь близостью с ним, и он оставался с нею до конца тура по стране. Казалось, никакого разлада между ними вовсе не было.

Они посетили собор Ловелл-Холл, где Елизавету поджидали воспоминания о ее йоркистском прошлом. Это была резиденция лорда Ловелла, одного из главных советников Ричарда, который исчез после того, как сражался не на той стороне при Стоук-филде, и больше его никто не видел. Поместье теперь принадлежало Гарри, хотя он ни разу сюда не приезжал, и за усадьбой следили королевские слуги. Прогуливаясь рука об руку с Генрихом вдоль берега реки Уиндраш, Елизавета невольно думала о том, где теперь Ловелл.

— Как вы думаете, он умер? – спросила она.

— Возможно, он за границей, – ответил Генрих. – Но я все равно не отказался бы заполучить его в свои руки. Кстати, я составил несколько планов для вашего дома в Гринвиче. – Он искоса взглянул на Елизавету. – Если вы все еще хотите его иметь.

— Смею сказать, я бы пользовалась им время от времени, но он будет предназначен для всех нас, особенно для Гарри.

Генрих наклонился и поцеловал ее:

— Я рад, что вы не бросите меня.

— Никогда не собиралась. Я была в плохом состоянии, Генрих. Думаю, я бежала от своего горя столько же, сколько от себя и от всех наших проблем. – Она сжала его руку. – Но теперь мне лучше. Я всегда буду скорбеть об Артуре и других наших детях – горечь утраты никогда меня не покинет, но сейчас у меня более позитивный настрой. И новый ребенок будет очень кстати. – Она похлопала себя по животу.