Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 181 – Элисон Уэйр

Генриха, похоже, это не убедило.

— Но она должна была понимать, что я совершу новую попытку. Я поклялся жениться на вас и намерен был исполнить свое обещание. Она строила планы, как выдать вас замуж за Узурпатора, и, если бы этот брак состоялся, вы оказались бы потеряны для меня, а те верные люди, которые по ее призыву встали на мою сторону, не смогли бы вернуться в Англию, не подвергая свои жизни опасности.

Елизавета была потрясена тем, как глубоко заходит возмущение Генриха, какой жестокий удар нанесли ему действия матери и ее собственные. Она надеялась, что они обе уже прощены, и верила в то, что Генрих понял, какие мотивы двигали ими.

Очевидно, это понимание не распространялось на ее мать.

Но это нелепо. Елизавета накрыла руку мужа своей ладонью:

— Генрих, все в прошлом, вам это уже известно, зачем печалиться о давнишних делах теперь? Вы никогда не выказывали недовольства моей матерью. Напротив, вернули ей королевский статус и всегда относились к ней уважительно. Даже выбрали ее, а не свою мать крестной для нашего первого ребенка и раздумывали, не сделать ли свою тещу королевой шотландцев.

Генрих убрал свою руку:

— Я никогда ей не доверял и постоянно присматривал за ней. Теперь, когда нам угрожает самозванец Симнел, мой Совет рекомендовал мне оставить ее без средств, чтобы она больше не могла строить козни.

Елизавете не верилось, что Генрих может быть таким двуличным.

— Что вы сделали?

— Совет издал указ, которым лишил вашу мать всей собственности. Я забрал принадлежавшее ей в свои руки, и парламент назначит для нее содержание.

Елизавета обомлела:

— И чтобы сделать это, вы ждали, пока я уеду!

— Елизавета, успокойтесь. Это вопрос безопасности.

— Вы действительно думаете, что моя мать будет замышлять наше – и своего внука – свержение ради како-го-то выскочки, имеющего глупость утверждать, будто он Уорик? Она и ради настоящего Уорика не стала бы этого делать! Это безумие.

Лицо Генриха помрачнело.

— Вы забываетесь, мадам. Никто иной не мог бы так хорошо инструктировать участников этого спектакля, как она.

— Не могу поверить, что вы сказали это! – Елизавета ужаснулась, не в силах постичь, что ее супруг так долго лицемерил. – И каково же будет ее содержание?

— Четыреста марок.

— Это меньше, чем назначил ей Ричард.

— Это больше, чем она заслуживает. Ее участь послужит примером остальным, что нужно хранить верность.

— Генрих… – начала Елизавета, но вдруг ей все стало ясно. – Я знаю, почему вы это делаете. Вы ищете предлог, чтобы освободиться от необходимости обеспечивать ее.

Король в гневе стукнул кулаком по столу:

— Вы меня неправильно поняли, Елизавета! Ваша мать – деятельная и ловкая женщина, именно она организовала заговор против Узурпатора.

— Нет, это сделала ваша мать.

— Кто бы то ни был, ваша родительница находилась в гуще событий, и она вполне может затеять заговор и против меня тоже.

— Но зачем?

Генрих помолчал.

— Думаю, она предчувствует, что вы будете обладать большим влиянием как королева, вроде того, каким обладала она сама в свое время, и я полагаю, она крайне недовольна мною, считает, что вы находитесь в угнетенном положении и я мешаю вашему продвижению.

— Это неправда. Я довольна своей жизнью, и моя мать это знает. Она никогда не жаловалась на вас. Вы говорите неразумно, Генрих. Зачем ей строить заговор против вас, когда это приведет к низвержению ее собственной дочери и внука? Она неутомимо трудилась, чтобы наш брак состоялся. И даже если ей не по душе, что у меня так мало власти, она понимает, что ее станет еще меньше, если вас сместят с трона.