Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 151 – Элисон Уэйр

Из всех членов дома Йорков только тетя Маргарита не прислала поздравлений. Со стороны Бургундии отчетливо повеяло холодом.

— Совершенно ясно, что Маргарита ненавидит Генриха, ведь он убил ее брата и сверг с трона Йорков, – рассуждала мать. – Она для него недосягаема, потому не боится проявлять враждебность к нему. Генриху следует остерегаться ее: она сильная женщина и мастерица строить козни.

Елизавета выбросила из головы мысли об угрозе со стороны тети Маргариты. У нее имелась более насущная проблема, о которой она не решалась заговорить с Генрихом, а тот наверняка знал о намерении Ричарда жениться на ней. Задумывался ли он, насколько велико было ее желание согласиться на этот брак? Знал ли о письме, которое она отправила Норфолку? Елизавета горячо надеялась, что нет, так как оно выдавало ее желание вступить в этот союз по личным причинам. В глазах Генриха такой поступок, совершенный после того, как он публично поклялся взять ее в жены, мог выглядеть предательством.

Настал день, когда Генрих вернулся домой в странном настроении. Он выглядел озабоченным, в его манерах появилась холодность, которая расстроила Елизавету. Они играли в карты, и его король побил ее королеву. Ирония ситуации не ускользнула от них обоих, и Генрих вопросительно взглянул на свою партнершу.

— Странно думать, что когда-то вы были моим врагом, – заметил он.

— Едва ли я им была, – возразила Елизавета. – Вас опасался мой отец. И эта вражда благополучно завершилась.

Генрих помолчал, прищурился:

— И тем не менее вы планировали выйти замуж за Узурпатора, который хотел уничтожить меня и принес столько горя вашей семье. Это был злонамеренный и жестокий план – самый подлый, о каком я только слышал. – Его гнев ощущался еще сильнее, оттого что он выражал свои чувства тихо и кротко.

Наступила тишина. Елизавета подыскивала верные слова для оправдания своих действий:

— Я думала, что у меня нет выбора. Мне казалось, это единственный способ получить корону, которая по праву принадлежала мне, и обеспечить будущее своих сестер и матери. Восстание Бекингема было подавлено. Я считала ваше дело проигранным и оставила надежды на ваш приезд.

Генрих искоса глянул на нее:

— А как вы примирили свою совесть с тем, что выйдете замуж за человека, который расправился с вашими братьями?

— Это был вопрос приоритетов! – резко ответила Елизавета. – Мне пришлось пожертвовать собой и усмирить голос совести ради высшего блага. Кроме того, Ричард заверил меня, что не убивал моих братьев. По его словам, они исчезли из Тауэра, а виноват в этом Бекингем. Мне очень хотелось, чтобы они были живы, и я поверила ему.

Генрих кивнул:

— Я понял вас. Но сдается мне, Ричард значил для вас больше, чем вы хотите мне показать. Что вы скажете на это? – Он вынул из дублета листок бумаги и положил его на стол.

Елизавета пришла в смятение, узнав свое письмо к Норфолку. Там были слова, которых, как она надеялась, Генрих никогда не прочтет. «…его милость – моя единственная радость и надежда в этом мире, я принадлежу ему сердцем и мыслями, телом и всем своим существом». Неудивительно, что Генрих взъярился.

— Я была в отчаянии, – пролепетала Елизавета. – Хотела избавиться от пятна незаконнорожденности и получить корону, которая должна быть моей. Хотела спасти себя и своих сестер от позорных браков. И написала эти слова, чтобы заверить Ричарда в своей преданности ему. Я предложила ему всю себя целиком. Между нами не было настоящей любви, только как между дядей и племянницей, в этом смысле мы всегда симпатизировали друг другу. Вы должны знать, Генрих: если бы я была уверена, что вы идете спасать меня, то никогда даже не подумала бы о браке с ним и письма этого вообще не написала бы. Я всегда хотела выйти замуж только за вас. Но считала, что вы для меня потеряны. Мне нужно было как-то жить! – Глаза Елизаветы наполнились слезами.