Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 270 – Элисон Уэйр

— Дорогая! – воскликнул Гарри, с благоговением поглядел на спеленутого прелестного младенца и протянул к нему руки; он ликовал и плакал от радости, в первый раз взяв своего наследника на руки. – Мой сын – само совершенство! – провозгласил король, в изумлении глядя на серьезное маленькое личико, заостренный подбородок, как у Джейн, и чопорный маленький рот, как у него! – Мне никогда не отблагодарить вас в достаточной мере, моя дорогая! – Гарри заметил под глазами у Джейн темные круги, – видимо, роды дались ей нелегко. – Надеюсь, с вами все в порядке.

— Я устала. – Она улыбнулась. – Но повитуха уверяет меня, что я скоро оправлюсь.

Гарри поднял глаза и увидел дракона, грозно глядящего на него, как будто он мог уронить ребенка. Король заулыбался акушерке.

Снаружи доносились радостные крики, сквозь окна был виден дым костров. Королевство уже торжествовало.

И веселье продолжалось всю ночь и весь следующий день. Люди так долго ждали рождения принца, что радовались ему так, будто на свет появился второй Иоанн Креститель. В соборе Святого Павла вновь пропели «Te Deum», две тысячи пушек дали салют из Тауэра, колокола церквей триумфально звонили, зажглось еще больше костров, лорд-мэр организовал раздачу дарового вина в Лондоне, повсюду устраивали процессии, уличные сборища и общие пиры. Тем временем королевские гонцы спешили во все уголки королевства с радостной вестью: у Англии появился наследник престола. Призрак гражданской войны, давно навещавший Гарри в снах, унялся.

Принца крестили через три дня после рождения, мягким октябрьским вечером. Великолепную, освещенную факелами процессию возглавляли рыцари, церемониймейстеры, сквайры и служители двора, за ними шли епископы, аббаты и клир из Королевской часовни, Тайный совет в полном составе, иностранные послы и множество дворян. Следом лорд Бошан нес на руках Елизавету, которая сжимала в руках расшитую белую крестильную рубашку брата и елей. За ними маркиза Эксетер несла лежащего на алой подушке принца, Норфолк поддерживал головку младенца, а Саффолк – ножки; они шли под балдахином из золотой парчи, который держали над ними четверо джентльменов личных покоев короля. Длинный бархатный шлейф принца нес граф Арундел, а за ним важно выступали нянька мистресс Пенни и акушерка в зеленом платье, отчего она еще больше напоминала дракона. Леди Мария, которой предстояло стать крестной матерью принца, шествовала позади всех в сопровождении множества дам. На церемонии присутствовало четыреста человек, и это притом, что Гарри ограничил число гостей, опасаясь чумы, которая, к счастью, уже отступала.

По желанию короля старую часовню Уолси превратили в настоящее произведение искусства: прекрасные веерные своды потолка с подвесками, трубящими херувимами и королевским девизом «Dieu et mon Droit»^[25] на арках окрасили в синий цвет и позолотили. Но сегодня Гарри там не было, и он не видел, как среди всего этого великолепия крестили его сына. По традиции в этот день главная роль отводилась восприемникам, и король остался с Джейн, которая возлежала на парадной постели, одетая в отороченную горностаем мантию из темно-красного бархата, и ждала, когда ей вернут новоявленного маленького христианина, чтобы она в первый раз назвала его по имени.