Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 182 – Элисон Уэйр

— Я надеялся на более позитивный ответ, – немного обидевшись, сказал Гарри.

На подвижном лице Мора изобразилось смятение.

— Увы, сир, мне хотелось бы принять эту великую честь, оказанную вами, но, боюсь, я не хочу оказаться вовлеченным в ваше Великое дело.

Гарри нахмурился:

— То есть вы не поддерживаете мой иск, Томас?

— Вовсе нет, сир, просто я предпочел бы не участвовать в этом. Дело весьма сложное, слишком запутанное, чтобы в нем могли разобраться такие бедные миряне, как я.

Гарри был разочарован, но не слишком, он не сомневался, что со временем убедит Мора изменить свое мнение.

— Я понимаю, друг мой. Оставьте нерешительность. Займите пост. Вам не нужно принимать участие в процессе об аннулировании брака. Уверяю вас, вы можете смотреть прежде на Господа, а уже потом на меня. Я знаю наверняка, что никогда не было и не будет такого честного и компетентного канцлера, каким станете вы.

Мор неохотно покорился желанию короля. Гарри страстно желал заручиться его поддержкой, но дал слово, что не будет давить на него. Кроме того, он хотел, чтобы Мор продемонстрировал сознание того, каким высоким статусом он теперь наделен. Однако тот ясно дал понять, что ему нет дела до помпезности и показной демонстрации своего высокого положения и ему не по душе носить золотую цепь – отличительный знак лорд-канцлера.

— Он одевается, как приходский священник! – сокрушался Норфолк.

Но Мора это не трогало. Его разум занимали более важные дела. Гарри знал, что Мор горячо ратовал за искоренение лютеранской ереси, которая быстро распространялась по Англии, и стремился к сохранению христианского единства Европы. Мор сопротивлялся любым попыткам реформировать Церковь и сурово обходился с еретиками, решительно намереваясь спасти их души.

Новый порядок вступил в силу, но превыше всех была Анна. Гарри постоянно держал ее рядом с собой. На пирах она сидела в кресле королевы и носила дорогие пурпурные платья, а этот цвет был зарезервирован для королевских особ. Гарри задаривал ее отрезами бархата, атласа и золотой парчи, мехами, тонким постельным бельем и драгоценностями, золотыми безделушками для украшения платьев, расшитой драгоценными камнями и жемчугом каймой, заколками в форме сердец, бриллиантами для украшения волос и даже преподнес ей золотую корону.

Кейт почти не покидала своих покоев. В редких случаях, когда Гарри приходил к ней, она вела себя дружелюбно и выказывала любовь к нему, но иногда не выдерживала. Однажды в конце ноября король обедал с супругой, самообладание покинуло ее, и она горько упрекнула его за то, что он пренебрегал ею. Гарри вынес это терпеливо, не желая вступать в очередную ссору, чтобы Кейт не вывела его из равновесия. Как только позволили приличия, он ушел и кинулся искать утешения у Анны, но та не желала слушать его жалобы.

— Я говорила, что вам не стоит спорить с королевой! Она уверена в своей правоте. Вообще не понимаю, зачем вы продолжаете ходить к ней. Она вам не жена, и это из-за ее упрямства папа откладывает решение по вашему делу. А я без конца жду и трачу бесцельно свою юность, когда могла бы заключить выгодный брак и уже была бы матерью! На самом деле у меня есть искушение попросить отца, пусть подыщет мне супруга, ведь вас мне, вероятно, придется ждать вечность!