Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 146 – Элисон Уэйр

В конце августа, когда работы в Хэмптон-Корте были наконец завершены, Гарри отправился посмотреть новый дворец кардинала. Слыша, как Уолси хвалится – дескать, у него во дворце около тысячи комнат – и важно указывает на медальоны с изображениями римских императоров, выполненные флорентийским скульптором Джованни да Майано, король не удержался от насмешливого замечания:

— Знаете, Томас, мои дворцы роскошью не сравнятся с вашими. Все это… – он обвел рукой просторный главный зал с эркерными окнами, – принадлежит подданному. Не то чтобы вы не заслужили награду за свои труды…

Уолси сразу понял намек. Он всегда был склонен делать широкие жесты, особенно если это отвечало его политическим интересам.

— Без вашей милости, сир, я – ничто. Все, что у меня есть, ваше. Для меня будет величайшим удовольствием подарить вам Хэмптон-Корт со всем его содержимым.

Гарри не ожидал такой молниеносной щедрости. Он хлопнул Уолси по спине:

— Был ли хоть один король так обязан своему подданному? Томас, я поступил правильно, возвысив вас, и вы отплатили мне тысячекратно. Благодарю вас за ваш подарок. Но я не могу принять его, не дав чего-нибудь взамен. – Гарри немного подумал, но в голову ничего не приходило, потому как он был слишком занят жадным разглядыванием обретенных сокровищ. – Я отдам вам Ричмондский дворец, – наконец сказал король, хорошо понимая, что предложенный дар по размеру и великолепию не идет ни в какое сравнение с Хэмптон-Кортом. – Но вы можете пользоваться Хэмптон-Кортом когда захотите, особенно для официальных приемов.

Уолси благодарно склонил голову, ему плохо удавалось скрывать собственное смятение от такого импульсивного жеста.

Они прогуливались по залитому солнцем прекрасному саду, вдоль цветочных клумб, вдыхая ароматы лилий, фиалок, примул, левкоев, аквилегии, лаванды и пряных трав. На другой стороне обширной лужайки Гарри увидел нескольких фрейлин Кейт. Одетые в изящные платья, они с визгом и хохотом играли в мяч. Эти девушки сами напоминали цветы.

Заметив короля, фрейлины бросили мяч и присели в реверансе.

Гарри подошел к ним:

— Поднимайтесь, леди. Никаких церемоний в этот прекрасный день.

Король и другие мужчины внимательно наблюдали, как по его кивку девушки возобновили игру, сперва сдержанно, а затем со все возрастающей раскованностью.

Гарри приметил пару дерзко глядевших на него темных глаз и задержал на них взгляд. Это была Анна Болейн, после недолгой опалы она снова вернулась ко двору. До сих пор он не видел ничего особенного в этом узком лице с желтоватой кожей, но теперь его поразила неординарная красота девушки. Глаза ее, казалось, приглашали к разговору, и все в ней манило: стройная фигура, французские манеры, улыбающиеся губы. В тот момент Купидон пронзил сердце Гарри стрелой любви, но для него это был скорее удар молнии.

1525 год

Столы убрали и вынесли, так как в этот вечер в зале для приемов намечались танцы. Музыканты заиграли, Гарри встал, поклонился Кейт и повел ее в величавой паване, придворные последовали их примеру. Он заметил в толпе Анну Болейн, которая танцевала в паре с Томасом Уайеттом, служащим королевской сокровищницы и соседом Болейнов в Кенте. Многие поворачивали к ней голову, потому что она была необычайно искусной танцовщицей – совершала прыжки и повороты очень умело и грациозно, даже придумывала новые фигуры и шаги. Можно было поклясться святым Георгием, что ее ничем не собьешь!