Книга Мария I. Королева печали, страница 77 – Элисон Уэйр

Мария опрометью бросилась к ночному горшку, и ее вырвало.

* * *

На следующее утро, дрожа всем телом, преодолевая тошноту и чувствуя себя Иудой, она отправила Кромвелю документ, приложив к нему письмо королю, написанное по совету мастера секретаря в самых униженных выражениях, какие только она могла подобрать:

Я умоляю Вас, зная Ваше безграничное великодушие, простить меня за нанесенные Вам оскорбления, настолько ужасные, что мое тяжелое и испуганное сердце не осмеливается и впредь звать Вас отцом. Я не смогу быть счастливой, пока Вы не простите меня.

По правде говоря, теперь она действительно больше никогда не сможет быть счастливой. Но какое это сейчас имело значение, если ей пришлось опуститься до того, чтобы униженно выпрашивать дозволения пасть к ногам короля ради его аудиенции?

* * *

«Ваше Высочество еще никогда так блестяще не выполняла своей работы! – писал торжествующий Шапюи. – Я счастлив, что мне удалось избавить Вас от малейших угрызений совести».

«Ничего вам не удалось! – мысленно воскликнула Мария. – Теперь мне придется с этим жить, что просто невыносимо». И тем не менее тон послания Шапюи был ликующим. Теперь, говорил он, не осталось никаких препятствий для примирения Марии с отцом. Дай Бог, чтобы Шапюи оказался прав и король простил дочь за столь долгое ожидание ее покорности!

Два дня спустя Марии сообщили, что посланник короля сэр Томас Ризли хочет с ней поговорить. Мария поспешила в зал в надежде, что гость привез долгожданную весточку от отца.

— Миледи, я прибыл к вам по поручению его милости. – Посланник короля поклонился Марии. Это был щеголеватый рыжебородый, длинноносый мужчина с умными глазами под тяжелыми веками. От него исходила аура неуемных амбиций, характерная для многих молодых мужчин при дворе. – Король получил подписанный вами документ и теперь хочет, чтобы я взял у вас развернутое письменное признание всех ваших провинностей и передал его мастеру Кромвелю.

Мария, ломая руки, с ужасом смотрела на Ризли:

— Но я, право, не знаю, что еще можно написать.

— Я вас проинструктирую.

Мария пыталась изобразить благодарность, однако душа ее пребывала в смятении. Почему отец растягивает ее мучения? Но делать было нечего, пришлось подчиниться. С помощью сэра Ризли, а местами под его диктовку она написала длинное и унизительное письмо Кромвелю с подробным перечислением своих прегрешений и выражением благодарности за его великодушное участие в урегулировании ее отношений с королем.

Когда она подписала и запечатала документ, Ризли с улыбкой произнес:

— А теперь я должен попросить ваше высочество сказать мне, кого из дам вы хотели бы иметь в услужении, если его величество, вернув вам свою благосклонность, решит расширить ваш двор.

Мария была на седьмом небе от счастья. Подобные инструкции он мог получить только лично от короля! У нее сразу стало легче на душе, и она напомнила себе, что его святейшество отпустит ей этот грех и освободит от ответственности за содеянное.

— Я с удовольствием оставляю это на усмотрение короля. – Мария понимала, что сейчас разумнее постоянно демонстрировать свою лояльность.

После отъезда Ризли у Марии, несмотря на легкое недомогание, словно камень с души упал и даже поступь стала намного легче. Двор, очевидно, уже получил необходимые указания, поскольку отношение к Марии резко улучшилось. А кроме того, как сообщали стражники, у ворот нередко собирались люди в надежде хоть мельком увидеть принцессу. А затем в конце июня в Хансдоне появились посланники короля, которым было поручено проверить, что она ни в чем не нуждается, и сообщить о предстоящем визите королевской четы.