Книга Мария I. Королева печали, страница 293 – Элисон Уэйр

Она оставила королевство прямым наследникам, назначив Филиппа регентом в случае, если она умрет до того, как ребенок достигнет совершеннолетия.

Я оставляю своему супругу свою главную драгоценность, любовь моих подданных, в придачу к тем драгоценностям, что он подарил мне на свадьбу.

Филипп и Поул должны были стать ее душеприказчиками. В конце завещания был представлен длинный список щедрых посмертных даров, предназначенных лондонским беднякам, нуждавшимся ученым и узникам.

Пришел апрель, ветреный и холодный, дни тянулись унылой чередой без каких-либо признаков скорых родов. Между тем король Швеции отправил в Англию специальное посольство, предложив своего сына Эрика, герцога Финляндского, в мужья принцессе Елизавете. Мария распорядилась узнать у сестры, что та думает об этом предложении, и получила категоричный ответ: Елизавета вообще не намеревалась выходить замуж, она решила остаться девственницей.

«Неужели столь стойкий отказ от брачных уз объясняется девичьей застенчивостью?» – удивлялась Мария. Трудно было поверить, что сестра не хочет выходить замуж, особенно за столь высокородного жениха.

Узнав о предложении короля Швеции, Филипп написал жене письмо с претензией, что ей надлежало содействовать браку сестры с герцогом Савойским. Елизавете пора, писал Филипп, отказаться от своих возражений. Мария согласилась лишь на то, чтобы представить вопрос на рассмотрение парламента, поскольку понимала, что ни палата лордов, ни палата общин не санкционируют брак по принуждению. Однако ее чрезвычайно расстроил холодный тон мужа. Ведь с его стороны было крайне неделикатно в такой момент волновать жену семейной ссорой. Со слезами на глазах она ответила Филиппу:

Я униженно прошу Вас оставить это дело до Вашего возвращения. Так как в противном случае Вы на меня прогневаетесь, что будет для меня хуже смерти, ибо я, к своей величайшей печали, слишком часто чувствовала на себе Ваш гнев.

Филипп проигнорировал мольбы жены, и Мария, расстроенная и оскорбленная, решила посодействовать принятию предложения шведского принца. На дворе уже стоял май, и, хотя живот Марии по-прежнему оставался раздутым, у нее начались кровотечения, отчего сразу возник резонный вопрос: неужели это выкидыш? Врачи сказали «нет», хотя и не смогли объяснить, что конкретно произошло; как бы то ни было, ребенка не будет.

Марии пришлось собрать все запасы христианского смирения, чтобы справиться с горьким разочарованием, хотя это было сложно, безумно сложно. Она немедленно распорядилась убрать из своей опочивальни пустую колыбель, поскольку была не в силах ее видеть. Она непрерывно рыдала, понимая, что ей так и не суждено родить наследника. А значит, она навсегда потеряла Филиппа.

Несмотря на болезнь, кардинал Поул вызвался лично сообщить Филиппу печальное известие. Мария была искренне удивлена, получив от супруга нежное письмо с извинениями за то, что вопреки ожиданиям он не смог приехать навестить жену, и с выражением неподдельного восхищения ее храбростью. Свое письмо Филипп закончил словами: «Я попросил кардинала Поула утешить Вас в Вашем одиночестве». Выходит, супруг все-таки понимал, как ее печалит его отсутствие.

Однако все нежные слова Филиппа являлись слабым и явно недостаточным утешением. Мария переехала в Ричмонд в надежде, что смена обстановки пойдет ей на пользу, однако тут же погрузилась в депрессию, причем настолько жестокую, что оказалась не в состоянии выйти из комнаты или встать с постели. Марию мучили страшная слабость и при этом бессонница. На сей раз болезнь была серьезнее, нежели ее обычные недуги. По мнению королевских врачей, для женщины, потерявшей надежду родить ребенка, меланхолия – состояние вполне естественное, что едва ли могло успокоить Марию. Ушедшая в свое горе, она стала подозревать, что все вокруг ополчились на нее. Когда она наконец с большим трудом встала с постели, то, опасаясь покушения на свою жизнь, сразу потребовала железный нагрудник.