Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 79 – Ева Арк

Мать Маддалена умолкла, в то время как Лоренца продолжала смотреть на неё в немом изумлении. У этой женщины, сидевшей перед ней, должен был быть неординарный ум, если она догадалась обо всём сама, не будучи посвящённой в планы кардинала. Но, возможно, настоятельница действовала по его наущению, желая выпытать что-то у Лоренцы?

Словно угадав её мысли, та вдруг сказала:

— Когда мне исполнилось немногим больше лет, чем тебе сейчас, с одной моей подругой произошла подобная история. Родственники заключили её в монастырь из-за наследства отца, желая прибрать всё к рукам.

— И что с ней сталось?

— Ей удалось бежать не без моей помощи. Потом она вышла замуж и уехала из Флоренции.

— Я рассказала всё это затем, чтобы ты знала: если из тебя сделали жертву, то я буду на твоей стороне, – заключила настоятельница.

Тогда Лоренца решилась:

— Суди сама, преподобная матушка.

Она начала свою исповедь с обстоятельств смерти своих приёмных родителей и роковой тайны, перевернувшей всю её жизнь, а закончила своим похищением и беседой с кардиналом Медичи. При этом девушка умолчала только о своих чувствах к Амори де Сольё и ещё о том, что оставила грамоту в банке Донати. Когда уже далеко за полночь она истощила всё своё красноречие, то испытала огромное облегчение. Однако первый вопрос матери Маддалены, последовавший после этого, показался девушке немного странным:

— Скажи мне, Лоренца, когда ты родилась?

— В тысяча четыреста семьдесят девятом году от Рождества Христова в день Марии Египетской.

— Всё совпадает, – в голосе настоятельницы прозвучало явное волнение.

Внезапно поднявшись, она взяла лампу и приблизила её к лицу девушки:

— Я должна была сразу догадаться…

— О чём, преподобная матушка? – начала было Лоренца.

Но та перебила её новым вопросом:

— А этот молодой человек, Амори де Сольё, о котором ты упоминала, как он к тебе относился?

— Его поведение было совершенно безукоризненным, и он не мог относиться ко мне лучше, даже если бы я была его родной сестрой, – скрывая горечь, ответила Лоренца.

— Вот как, – мать Маддалена задумалась.

— Одно мне непонятно, – наконец, нарушила она молчание, – почему кардинал требовал от тебя грамоту, если он мог послать своих людей в гостиницу, чтобы обыскать твои вещи?

— Дело в том, что я успела перепрятать её…

— Надеюсь, она в надёжном месте, – мать Маддалена улыбнулась. – Можешь не называть мне его, потому что, в отличие от Медичи, я и так верю тебе.

— Почему, преподобная матушка?

— Мне известны кое-какие факты, которые подтверждают твою историю. Поэтому, пока я являюсь настоятельницей этого монастыря, ты не будешь здесь пленницей.

— Значит, я могу покинуть его, когда захочу? – Лоренца не верила своим ушам.

— Конечно.

— А как же кардинал?

— Что он может мне сделать? Разве что попытается лишить должности, которую даровал мне его отец? – отмахнулась мать Маддалена.

Лоренца открыла рот: эта необыкновенная женщина всё больше и больше поражала её.

— Но, прежде чем ты выйдешь отсюда, – продолжала её собеседница, – нужно сначала решить, что тебе делать дальше? Не так ли?

Девушка согласно кивнула.

— Так вот, из-за ненависти кардинала тебе остаётся только одно: немедленно покинуть Флоренцию, потому что шпионы Медичи, если ты останешься в городе, всё равно рано или поздно выследят тебя. Однако твой отъезд будет означать, что ты добровольно отказалась от своих прав, как если бы отдала грамоту Великолепного кардиналу.