Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 28 – Ева Арк

— Я начала работать в этом доме с того дня, как хозяин поселился здесь. И уходить никуда не собираюсь. А там пусть хоть потоп! Господь меня защитит!

— Куда ты собралась уходить, Гожетта? И причём здесь потоп? – поинтересовалась Лоренца.

— Я – никуда! А вот кое-кто хочет дать тягу! – проворчала кухарка, покосившись на притихших служанок.

— Но почему?

Гожетта замялась:

— Поговаривают, что хозяин подхватил холеру…

— Моему отцу уже стало лучше, – возразила девушка.

В то же время перед её внутренним взором предстали дома с заколоченными окнами, покинутые хозяевами. Лоренце довелось впервые увидеть их прошлым летом на одной из парижских улиц. Мессир Бернардо объяснил тогда дочери, что там побывала холера.

— А я что говорила! – Гожетта победно окинула взглядом кухню.

— Дай мне молока, – попросила Лоренца.

Выпив кружку холодного молока, девушка побрела обратно. Но не успела она добраться до второго этажа, как наверху хлопнула дверь и до её ушей донеслась следующая фраза:

— Неужели ничего нельзя сделать?

Эти слова произнёс мэтр Жак, который приехал по просьбе своего кума.

— Я попытаюсь в качестве последнего средства после обеда пустить больному кровь, – ответил ему незнакомый Лоренце голос, как видно, принадлежавший лекарю. – Однако перед этим советую пригласить священника и нотариуса.

— Но ведь моему куму стало легче.

— Боюсь, это только временное улучшение.

— Значит, господин де Нери умрёт?

— Всё в руках Божьих. Однако от холеры, как Вам известно, нет спасения.

Едва не сбив с ног человека в чёрном, Лоренца бросилась к Доруа:

— Мэтр Жак!

— Мадемуазель! – кум мессира Бернардо бросил на неё сочувственный взгляд. – Ваш отец хочет поговорить с Вами.

Не произнеся больше ни слова, та словно во сне двинулась за ним, в то время как в её мозгу билась единственная мысль: «От холеры нет спасения». Едва она вошла в спальню, как Нери открыл глаза:

— Я ждал тебя, принцесса.

— Доруа сказал, что тебе уже легче, отец, – как всегда в минуту волнения девушка, сама не замечая того, перешла на тосканское наречие.

— Да, принцесса, – ответил банкир, в то время как находившаяся рядом донна Флери поспешно отёрла полотенцем выступивший на его лбу холодный пот. – Присядь вон там, возле двери. Я хочу поговорить с тобой.

Девушка послушно опустилась на сундук, на котором сидела минувшей ночью. Несмотря на то, что им приходилось разговаривать через всю комнату, Нери, по-видимому, это не смущало.

— Я чувствую, что умираю, Лоренца, но перед тем, как отдать Богу душу, мне необходимо открыть тебе одну тайну…

— Нет, ты не умрёшь, отец! Бог не допустит этого! – Лоренца вскочила с сундука.

— Успокойся и выслушай меня, – мессир Бернардо закрыл глаза и поморщился.

Спустя минуту он снова поднял отяжелевшие веки:

— Я всегда любил тебя как родную дочь, принцесса. Однако на самом деле твоим отцом является другой. Мы с донной Флери твои приёмные родители.

Последнюю фразу банкир произнёс по-французски, вероятно, специально для своей жены. Что же касается его приёмной дочери, то она почувствовала, как перед глазами у неё словно всё поплыло. Тем временем донна Флери, неправильно истолковав молчание девушки, печально кивнула:

— Это правда, Лоренца! Мой муж дал золото священнику в Мо, чтобы он записал тебя, как нашу дочь.