Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 208 – Ева Арк

Сойдя с лошадей, они направились к воротам двора Рочетте, украшенного портиком. Граф решил зайти за своей женой и свернул к покоям герцогини, а Лоренца с донной Аврелией, д’Эвортом и Асканио двинулась следом за другими гостями. В коридоре им пришлось проследовать между двумя рядами герцогских телохранителей и пажей, в то время как герольд выкрикивал их имена. Дальше тянулся ряд роскошных комнат. Исподтишка наблюдая за манерами придворных, дочь Великолепного заметила, что дамы, беседуя с кавалерами, старались грациозно вытягивать шеи и плавно разводить руками. Юные пажи, придерживая их шлейфы, опускались на одно колено и, отставив ногу, обращали голову в противоположную сторону. А стоявшие вдоль стен щёголи, опираясь на одну ногу, другую чуть сгибали в колене и отставляли, вытянув носок и сместив корпус тела на четверть в другую сторону.

Потолок в зале делла Балла был украшен лазурью и золотом, что придавало ему сходство со звёздным небом, тогда как на стенах висели шпалеры с изображениями героических деяний Франческо Великого, основателя династии Сфорца. Тут же были установлены пиршественные столы, а на внутреннем балконе, с которого свешивались шёлковые ковры, сидели музыканты. На самом же видном месте красовалась уже знакомая Лоренце картина Леонардо. Появившись в зале под звуки труб и литавров, Моро указал на неё и громко произнёс, адресуясь к сопровождавшим его послам:

— Как этот мавр выметает петухов метлой из курятника, так и мы изгоним французов из Италии!

После его слов по залу пронёсся одобрительный шёпот и раздались аплодисменты. На лице же Даниеля заходили желваки. Тем временем герцог подал знак церемониймейстеру и гости под звуки музыки стали садиться за столы. Неподалёку от себя Лоренца увидела Леонардо да Винчи, приветствовавшего их кивком головы. Слуги стали вносить в зал блюда с бычьими головами, жареными фазанами, куропатками, лесными жаворонками и горлицами. Бесконечное число затейливо приготовленных яств были приправлены различными пряностями и красиво украшены зеленью. Но всего замечательнее оказался паштет, обложенный овощами и изображавший Рим с Ватиканом, замком Святого Ангела, Колизеем и даже катакомбами. В замке Святого Ангела играла заунывная музыка, точно при вечернем обходе стражи. В игрушечном Ватикане к восторгу зрителей били часы и раздавались звуки органа. Каждая перемена блюд сопровождалась звуками фанфар. Драгоценное фалернское и кипрское вина лились рекой. Веселили гостей жонглёры, танцовщицы и шуты, так умело передразнивавшие Моро и придворных, что все, в том числе и герцог, покатывались со смеха. Хмурился один только д’Эворт. А Лоренца, украдкой следившая за Леонардо, заметила, что тот ел на удивление мало и по преимуществу вареные или сырые овощи и фрукты, чего нельзя было сказать о других гостях, жадно набрасывавшихся на каждое блюдо. Под конец арапчата подали десерт: засахарённые фрукты, фиги, спаржу и артишоки, присланные самим султаном.

После пира герцог на время удалился, а гостям предложили посмотреть комедию Плавта.

— Не хочу смотреть эту скучную пьесу! – заявила Лоренца. – Я уже видела её в Ватикане.

Покинув зал, они перешли в соседнюю комнату, где заметили кадку с развесистым деревцем, почти полностью прикрывавшим стенную нишу со скамьёй. В этот момент их догнал паж и сообщил, что с д’Эвортом желает поговорить сам герцог.