Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 184 – Ева Арк

— Возьмите на память обо мне, донна Лоренца. Змея – это не только герб Сфорца-Висконти, но и символ мудрости у древних.

Не осмелившись отказаться от подарка, девушка поблагодарила графиню и под охраной её слуг вместе с Даниелем, донной Аврелией и Катрин покинула Форли.

Под Болоньей Лоренца услышала у себя за спиной топот копыт и, оглянувшись, убедилась, что это был отряд Малатесты.

— Не ожидал, что снова увижу вас, – сказал кондотьер.

— Я тоже не надеялся на встречу с Вами, сеньор Малатеста, – перевела Лоренца ответ д’Эворта. – А куда Вы направляетесь?

— К Моро. Он нанял меня на службу, ибо герцог Орлеанский, которого король Карл оставил в Асти, захватил крепость Новару, расположенную всего в десяти милях от Милана.

— По-видимому, вы тоже едете в Милан? – добавил Малатеста.

— Да, а оттуда направимся в Геную, где сядем на корабль.

— В таком случае, можете присоединиться к моему отряду.

Поблагодарив его, Даниель отпустил слуг Катерины.

— Куда Вы исчезли из Ареццо, донна Мария? – поинтересовался между тем у девушки кондотьер.

— Меня похитили люди донны Катерины, приняв за другую. Но потом недоразумение объяснилось.

— Значит, это мадонне из Форли я обязан потерей моей лошади и кошелька?

— Графиня обещала возместить Вам ущерб, нанесённый её людьми.

— Я встретил неподалёку отсюда Вашего пажа, – сообщил затем Малатеста.

— Кого? – не поняла девушка.

— Асканио. Так, кажется, зовут этого мальчишку? Он сказал, что отстал от вас.

Дочь Великолепного резко натянула поводья:

— Где он?

Когда раскрасневшийся сын Вирджинии предстал перед её взором, Лоренца уже едва сдерживалась:

— Я удивлена тем, что Вы здесь, а не в Риме.

— Мне не понравились мои спутники, – признался тот. – Паоло всё время расспрашивал о Вас, а Мастино отпускал глупые шутки. Поэтому я решил сбежать от них.

— Вы поступили очень дурно, – заметив, что кондотьер с любопытством прислушивается к их разговору, девушка решила отложить серьёзную беседу с Асканио до более удобного случая.

Через день они пересекли границу Ломбардии. Ровная, как полотно, пустынная овражистая местность в обрамлении серебристо-белой гряды сильно отличалась от холмистой Тосканы и плодородной цветущей Романьи. Ближе к Милану по обеим сторонам дороги стали попадаться поля, расчерченные голубыми венами каналов. Лошадиные копыта разъезжались на сырой глине. Постепенно каналов становилось всё больше и больше и на них были видны баржи, которые тянули впряжённые быки.

— Это ещё что, – рассказывал, указывая на них, Малатеста. – Вот Венеция, буквально, вся пронизана каналами, из-за чего местные жители там передвигаются, в основном, на лодках. Недаром её называют городом лагун.

— А в Брюгге есть каналы? – неожиданно поинтересовался кондотьер.

Его вопрос привёл девушку в полное замешательство. Из осторожности Даниель по-прежнему выдавал себя за фламандца. К счастью, он в это время отошёл по нужде.

— Я родилась в Париже, и в Брюгге никогда не была.

Однако из опасения, что кондотьер снова начнёт расспрашивать д’Эворта, девушка решила отвлечь его внимание:

— А в Генуе Вы были, сеньор Малатеста?

— Да, но здешнее правление мне нравится больше.

— Почему?

— Потому что Моро, как и его отец, Франческо Великий, превыше всего ценит силу. За время его регентства Милан распространил своё влияние не только на Павию, но и на Болонью, Перуджу, Парму, Сиену, Геную и даже Пизу.