Книга Непредсказуемый граф, страница 68 – Аннабел Брайант

Если бы Линдси питал хоть толику симпатии к покойному графу, то почувствовал бы себя оскорбленным. Но сейчас его насторожила не столько суть сказанного, сколько злоба в голосе Пауэла. Может, покойный граф каким-то образом подставил и его?

— У тебя зуб на моего отца?

— Зуб на моего отца, – презрительно повторил Пауэл и откинулся на спинку.

Линдси ждал продолжения, но Пауэл лишь с ненавистью смотрел на него. Линдси понял, что расспрашивать о «Дециме» нет смысла. Пауэл ничего не скажет, пока они не обсудят то, что хочет обсудить он.

— Поверь, Пауэл, если ты презираешь этого человека, то у нас с тобой больше общего, чем тебе бы хотелось. – Линдси разделил колоду надвое и ловко перетасовал, сдвинув карты. Он не находил себе места, и молчание Пауэла все больше действовало на нервы. – Мы с отцом совершенно разные люди.

Больше ничего не добавив, он стал сдавать карты.

— Я так не думаю, – сказал Пауэл. – Твой отец разрушил мне жизнь.

Линдси принял безразличный вид.

— Мой отец был человеком безжалостным и недобрым. Я несколько лет с ним не разговаривал, но и после смерти он продолжает портить жизнь мне. Так что я, возможно, сочувствую тебе больше, чем ты думаешь.

— Маловероятно. – Пауэл неохотно взял карты.

— Почему бы тебе меня не просветить, – сказал Линдси. Скинув пятерку пик, он вытащил из колоды новую. Все эти разговоры не приближали его к «Дециме». Даже если ему удастся обогатиться, получив информацию о махинациях отца, Линдси предпочел бы более традиционные способы для улучшения материального положения.

— В саду ты ясно дал понять, что ищешь одну конкретную картину.

— Так и есть.

— И эта картина – «Децима». – Пауэл бросил карты на стол. Ему, видно, надоело делать вид, что игра его занимает. – Возможно, я знаю о ее местонахождении.

— Она у тебя? – Линдси привстал, готовый задушить партнера. – Ты украл ее. У моего отца.

— Он и мой отец тоже, – усмехнулся Пауэл. – Отец показал мне «Дециму» несколько лет назад, когда я и не представлял, что это знание может принести мне выгоду. Но я все равно запомнил. У меня вообще хорошая память. Я помню все. Сколько раз я напрасно ждал, что он придет повидаться со мной. Сколько раз он обижал мою мать. И помню его слова о том, что достаточно того, что он дает деньги на мое пропитание, а общаться со мной он никому не обещал.

Линдси молча слушал. Вывод напрашивался сам собой, и вывод отнюдь не вдохновляющий.

— Я, как и ты, разочаровался в отце, – продолжал Пауэл. – Как и ты, много лет с ним не разговаривал. Но когда я повзрослел, то понял, что желаю от жизни большего. Я хотел получить то, что по праву принадлежит мне, и недавно я узнал, что и он хотел того же.

— Ты говоришь загадками, Пауэл. Картина по праву принадлежит мне. Я – наследник. Сейчас я – граф Линдси, и отец забрал то, что принадлежит мне.

От ярости у Линдси сдавило горло, и говорил он свистящим шепотом.

Пауэл засмеялся в ответ. Он смеялся долго и с удовольствием. Но, когда смех стих, в его глазах была лишь мрачная решимость.

— Да, ты теперь Линдси, – медленно покачав головой, сказал Пауэл, – но твой отец обокрал меня.

Линдси пристально смотрел на Пауэла, пытаясь решить задачу, в которой по-прежнему оставалось слишком много неизвестных.

— Твой отец лишил меня детства. Он лишил счастья мою мать, которая все ждала и ждала, и с каждым годом таяла ее надежда на то, что послышится наконец скрежет колес по гравию и из экипажа выйдет тот, кому она отдала молодость. Мы не слышали от него ни одного доброго слова. Он пренебрег своим побочным сыном ради тебя – наследника. У тебя есть все, у меня – ничего.