Книга Ночной скандал, страница 91 – Аннабел Брайант

Теодосия моргнула. Дважды.

Должно быть, она неправильно поняла и здесь нет двойного смысла. Однако когда же, в какой мимолетный миг все так переменилось? Когда зов сердца стал ей дороже, чем полезное дело или возможность просто отвлечься?

— Я бы хотела увидеть все.

Он рассмеялся, и его смех прозвучал вперемешку со стуком их каблуков по мрамору ступеней. К удовольствию Мэтью, в это время дня посетителей было мало. Коггз и Дора уже исчезли за углом. Черт, камердинер даром времени не терял.

— Вам придется задержаться в Лондоне гораздо дольше, если вы планируете увидеть каждую из выставок. Здесь свыше семидесяти тысяч экспонатов. Я-то, разумеется, не против. И с радостью на добровольных началах стану вам провожатым в прогулках по городу, если это продлит ваше пребывание в Лондоне.

Теодосия улыбнулась, хотя глаза ее оставались грустными. Ведь она призналась, что не любит высший свет и не забыла жестокий прием, который ей устроили в пансионе, а он с своей стороны оценил свободу, которой она наслаждалась в Оксфордшире. Тем не менее, отчасти — и часть эта увеличивалась с каждой пролетевшей минутой — из эгоистических соображений Мэтью желал задержать ее в Лондоне, где в любой момент смог бы с ней увидеться.

— Тогда, пожалуйста, покажите мне сначала лучшее, что предлагает музей, а уж потом мы вместе откроем неизведанное.

Это говорила в ней надежда, надежда и правда из самой глубины ее сердца.

— Превосходный план. — Мэтью повел ее в ближайший угол, где на квадратном постаменте помещался древесный ствол. — Это дар музею, сделанный в тысяча семьсот шестидесятом году. Ствол дуба, подгрызенный бобром, грызуном, который ведет ночной водный образ жизни.

Ее взгляд перепархивал с экспоната и снова на Мэтью, и он читал удивление и веселье в ее чудесных серых глазах.

— Как интересно!

— Я читал, что это исключительно трудолюбивые животные, хотя, наверное, сварливые, если все их деревяшки — результат грызни.

Она закашлялась, услышав этот дурно сляпанный каламбур, и он, едва не застонав с досады, поспешил задать вопрос:

— Вы любите плавать?

— Хороший поворот сюжета, милорд.

Теодосия взглянула на собеседника искоса, будто изгрызенный обрубок был настолько притягательным, что она не могла отвести от него глаз, но Мэтью увидел только попытку кокетливого флирта.

— Я спрашиваю, потому что установка нескольких кабин на колесах на пляже в Брайтоне обещает стать самым популярным аттракционом грядущего сезона. — Если Теодосия не останется в Лондоне, то, быть может, облагодетельствует его своим обществом еще где-нибудь?

— Будущим летом я буду всего лишь смутным воспоминанием, — тихо ответила она.

— Давайте продолжим. — Не желая переходить на серьезный тон, Мэтью прошел налево, стуча тростью по мраморному полу, будто отбивая такт. — Вот пустой панцирь североамериканской черепахи. В витрине рядом с ним вы видите окаменелые останки головы гигантского крокодила, которые откопали в Англии. — Мэтью сделал паузу, прежде чем продолжить. — Будь у нас больше времени, я бы объяснил, почему не верю в то, что эта окаменелость вообще принадлежит крокодилу. Я многократно исследовал эту штуковину.

— Очень занимательно.

Уиттингем наблюдал ее искренний интерес, наклон упрямого носика и сжатые в раздумье губы. Мысль о поцелуе его не покидала и так; но теперь это желание становилось исключительно настойчивым.