Книга Ночной скандал, страница 42 – Аннабел Брайант

— У вас тут… змея?

— Садовый ужик, притом совершенно безобидный. — Улыбнувшись, Теодосия провела пальцем по чешуйчатой спинке создания.

Он закашлялся, переминаясь с ноги на ногу, положение его стало несколько затруднительным. Черт подери, было нечто странно эротическое в том, что она стояла в своем дневном платье цвета мяты, а змея обвивала ее руку. Не ведая, что именно в этом зрелище оказалось столь волнительным, Мэтью, тем не менее, все явственнее ощущал некоторый физический дискомфорт, который мог стать заметным и для Теодосии. Он перевел взор на растения и попытался сменить тему, а заодно отвернулся, чтобы скрыть свое весьма возбужденное состояние. — Что вы тут выращиваете?

— Я объясню вам через минуту. — Она подошла ближе, а змея ползла по руке, почти касаясь головой кружевной отделки корсажа. — Загадочные создания — змеи! Это вот совершенно обычный вид, зато удав боа констриктор, крупная змея, обитающая в Центральной и Южной Америке, может достигать более пятнадцати метров в длину.

— Вот как. — Он следил, как скользкая рептилия продолжает путешествие по плечу Теодосии.

— Удивительно, не правда ли? — Она сверкнула улыбкой. — Удав душит свою добычу, прежде чем съесть, и это единственный вид, способный к бесполому размножению.

— Ну, тут, думаю, веселого мало.

Она тихо засмеялась, и ее неожиданная реакция стала для него приятным сюрпризом.

— Не хотите ли покормить Уильяма? — Она склонила голову влево, указывая на рептилию возле своего плеча. — Он не кусается.

— Уильям? — Мэтью быстро перевел взгляд на змею и обратно.

— Да. Уильям. Уильям Змейпир. Я даю имена всем своим животным, хотя они и вернутся в природную среду обитания, как только поправятся. Мне приходилось лечить совят, детенышей барсука, да и ежата тоже были. Я не могу пройти мимо, если нахожу животное раненое или в беде. Полагаю, теперь я кажусь вам еще более странной, чем раньше?

— Нет. — Он взглянул на нее, и его мысли тотчас приняли другое направление. Теодосия была вовсе не странной. На языке вертелось слово «потрясающая». Знакомые дамы в Лондоне завопили бы от ужаса при виде мыши, а уж расхаживать с обвивающей руку змеей? Желание Теодосии помогать раненым животным вызывало восхищение.

В цепи размышлений Уиттингема появилась тревожная мысль. Может, она и его видит как хромого зверя, нуждающегося в помощи? Может, поэтому и предложила приготовить целебную мазь? Или просто потому, что он гость дома? «Хромой гость». Замечательная возможность испытать свои навыки в области фармацевтики. Такие мысли атаковали его мозг, но отражались щитом здравого смысла. К тому времени, как он преодолел путаницу мыслей и заставленного горшками пространства, Теодосия уже успела Змейпира покормить и вернуть в пределы временного убежища.

— Большинство наших дам упали бы в обморок при одном упоминании о змеях, не говоря уж о том, чтобы носить змею в качестве украшения. — Мэтью встал рядом с ней, а она наклонилась над следующей банкой.

— В обморок я не упаду. — Теодосия снова рассмеялась, и ему захотелось рассмеяться в ответ. — Не могу даже представить уважительную причину, чтобы лишиться чувств. — Она сняла крышку со стеклянной банки, стоящей на низком деревянном столике. — Идите сюда! — махнула ему рукой. — Можете еще кое с кем познакомиться. Это Исаак Тритон. У него только три лапы. — Она указала на ящерицу кофейного цвета. — Самый важный житель моего зверинца может свободно бегать по дому.