Книга Ночной скандал, страница 133 – Аннабел Брайант

Когда она успела сделаться такой распутницей? Такой свободной? Отсутствие сдерживающих барьеров — в этом, конечно, есть что-то неправильное, но она понимала, что не может иначе. Поэтому — все правильно! Она чувствовала себя желанной. Обожаемой. Она жаждала его прикосновений. Этот опыт был столь же восхитительным и изысканным, как мимолетная красота радуги.

Пальцы Мэтью ласкали ее бедра, живот и, наконец, спустились к лону. Раздвинули мягкие складки и с неумолимой настойчивостью принялись поглаживать тугой бугорок. Желание нарастало стремительно, каждое прикосновение высекало новую искру страсти в ее теле. Теодосия крепко зажмурилась, боясь, что не выдержит и сомкнет также и ноги, ведь удовольствие частично заключалось и в том, что она сдерживала себя на грани полного поражения. Она позволила Мэтью вести ее, умоляя об освобождении, а потом все потеряло значение. Только ощущения, всепоглощающие и глубокие, в которых она тонула, забыв саму себя.

Но он не оставил ее, сонную и насытившуюся. Поцеловал ее в губы, и язык его был столь же настойчив, как только что пальцы. Ее тело было распростерто перед ним, и он нырнул в его глубину. Обхватив его ногами и обвивая руками, она содрогнулась в экстазе наслаждения.

Мэтью стонал от удовольствия, погружаясь в ее жаркую глубину. Она была влажная и напряженная, и он не мог насытиться ею. Он стремился обладать ею. И не потому, что страшился чего-то, и уж тем более — наглых притязаний Киркмена. Яростное желание забыться с Теодосией в блаженстве было вызвано совсем иными побуждениями.

Несколько недель назад, когда он только встретился с нею, что-то вспыхнуло в его сердце. Нечто большее, нежели ненасытное любопытство. И чем больше он узнавал ее, чем чаще бывал в ее обществе, тем сильнее восхищался ею, сильнее привязывался. Мэтью полюбил ее задолго до того, как счел это разумным, отдал сердце Теодосии прежде, чем убедился, что она ждет его внимания. Все против законов логики и разумного планирования! Но теперь, конечно, это не имело никакого значения.

Одобрительным ворчанием приветствовал он руки Теодосии, которыми она обвила его шею, принуждая к новому страстному поцелую. Пульс бился в настойчивом ритме, тело сгорало от желания. Они уже изучили друг друга, привыкли к телесной близости, и Теодосия уже не испытывала робости перед их сближением. Ее бедра вздымались под ним, приглашая, мышцы тела сделались гибкими и податливыми.

Кровь вскипела в его жилах. Теодосия была прекрасна, куда бы он ни бросил взгляд. Рассыпанные по подушке волосы; гладкая кремовая кожа; идеальные закругления роскошных форм. Он мог ее взять — она принадлежала ему. Его любви. Ощущение безумного желания стеснило его грудь. Он сделал глубокий вдох. Затем второй.

Мэтью замедлился в жажде последнего слияния, когда их тела соединятся в экстазе, когда они станут близки, став единым целым. Его твердая плоть стонала в страстном стремлении достичь оргазма и взлететь на вершину удовольствия. Он всегда выходил из нее в последний момент, изливая семя на простыню. Но только не сегодня. Только не после тех слов, которые были сказаны. Пришла пора взять и эту, последнюю преграду.

Он уловил инстинктивный ритм, их тела двигались в идеальном согласии. Мэтью еще пытался сдерживаться, но эта битва была уже проиграна. Лоб в испарине, мышцы приготовились к неизбежному. Через мгновение, быстротечное, как удар сердца — когда ее распростертое под ним тело напряглось, когда дыхание сделалось быстрым и хриплым, — Теодосия вскрикнула, и он ринулся в последнюю атаку, в это бархатистое тепло, которое завладело им. Сила оргазма потрясла и поразила его так, что он рухнул на нее почти бездыханным.