Книга Ночной скандал, страница 117 – Аннабел Брайант

— Разумеется, милорд. — Альберте натянуто улыбнулся. — Прошу сюда.

Дворецкий распахнул двойные двери парадной гостиной, где в камине бушевал огонь, отблески которого заливали комнату золотистым сиянием. Заметил он и хрустальные шары, украшавшие зеленые гирлянды, которые были натянуты вдоль каминной полки. Но восхищаться убранством гостиной времени не было. Он тут же приметил нечто странное. Стеклянная дверь, ведущая в сад, была распахнута, и створка с шумом билась о стену.

— Альберте, что это?

Мэтью быстро вошел в гостиную, дворецкий — за ним по пятам. В комнате никого не оказалось.

— Неужели леди Теодосия решилась выйти в столь поздний час? Притом что температура значительно упала. — Что-то стряслось. Мэтью понял: сейчас не время для дальнейших расспросов — и без промедления бросился к открытой двери. — Зовите слуг, Альберте. Снарядите группу с фонарями и одеялами. Боюсь, случилась беда.

Он не стал ничего объяснять, а выскочил в открытую дверь и бросился в сад. Мэтью было неважно, что его щегольские сапоги мало годились для таких прогулок, а на хромоту он и вовсе не обращал внимания. Единственной его опорой в кромешной темноте оказалась трость.

Мэтью шагал бодро, хотя знал местность не так хорошо, как хотелось бы. Он вспоминал, как ездил здесь, опробуя сани, исследуя всякие тропинки, хотя и не надеялся обнаружить Теодосию и лорда Тэлбота в конюшне. Интуиция подсказала ему, что надо осмотреть руины. Мэтью чувствовал это нутром, а он был не из тех, кто не доверяет врожденному чутью. Наука — она иногда и тайна, а не только собрание фактов.

Он то и дело сыпал проклятьями, потому что хромота мешала бежать быстро, потому что почва была неровной и потому что было темно. Он звал Теодосию несколько раз, в ответ получая лишь эхо собственного отчаяния. Каждый шаг напоминал ему о холоде, а мышцы и без того затекли за время дальней дороги. Долго ли Теодосия и ее дед продержатся в такую жуткую погоду? С кем-нибудь из них случилась беда? Сердце требовало, чтобы он ускорил шаг.

Уиттингем дошел до границы поместья и вышел в открытое поле. Мысленным взором он видел руины, но, пока не вышла луна, не мог знать наверняка, что идет в правильном направлении. Вдруг его внимание привлекло белое пятно далеко в поле. Он поспешил вперед, не обращая внимания ни на боль, которая пронзила икру ноги, отдаваясь в колене, ни на судороги, терзающие мышцы бедра. Все чаще припадая на трость, с силой вонзая ее в мокрую траву, он отказывался признавать свою немощь. Его глаза уже привыкли к темноте. Белое пятно оказалось человеком. Лорд Тэлбот. В ночной рубашке? И один. Старый граф шел навстречу с такой скоростью, о которой Мэтью и мечтать не мог. Но над этим прискорбным фактом он поплачет позже.

— Уиттингем! — Подойдя ближе, лорд Тэлбот остановился напротив него, с глубоко несчастным лицом.

Мэтью воспользовался моментом, чтобы отдышаться, с нетерпением дожидаясь, пока лорд Тэлбот не заговорит снова.

— Что такое? Где Теодосия?

— Она провалилась. Она вас ждет. — Тэлбот повернулся и махнул рукой в том направлении, откуда пришел. — Вы должны идти.

Мэтью никогда не видел графа в столь ясном рассудке. В критический момент он помнил, что нужно действовать, не устроив при этом истерики. Вознеся небесам благодарственную молитву, Мэтью поспешил за Тэлботом, насколько позволяла больная нога.