Книга Ртуть и золото, страница 87 – Елена Ермолович

— Никого, – огляделся Десэ. – Где ж ты есть?

По лестнице спустился сонный дворецкий, высокий и толстый, в халате и в ночном колпаке. То, что это именно дворецкий, а не слуга, видно было по его царственной манере держаться.

— Что за вид, Кейтель! – пристыдил его Десэ. – Где твой владыка?

— В кабинете или в спальне, – зевнул дворецкий, прикрывая пухлой ладонью рот. – Он только приехал.

— Не провожай нас, ступай, переоденься, – разрешил Десэ. – Мы сами его отыщем.

— Воля ваша, – дворецкий развернулся и неспешно пошел наверх. Десэ подхватил Якова под руку и тоже потянул на лестницу – на второй этаж. Халат дворецкого мелькнул еще выше по лестнице – на антресолях, и слабо стукнула дальняя дверь.

— Где же ты, где? – Десэ заглянул в одну комнату, во вторую… Яков подивился фамильярности его манер – то ли было здесь так принято, то ли пастор был смелым, пока его не слышит хозяин.

— А, все как всегда. На месте, перед зеркалом, – Десэ проинспектировал очередную комнату и остался доволен содержимым. – Ступайте, его сиятельство с вами рассчитается. А я – откланиваюсь.

Десэ обнял доктора за плечи и втолкнул в приоткрытую дверь, придав ему при этом несомненное ускорение. Яков почти вбежал в роскошные покои и оказался почти в объятиях у господина, которого, впрочем, и ожидал перед собою увидеть.

Обер-гофмаршал вскочил было навстречу открывшейся двери, как будто надеялся на визит кого-то удивительного, но, поняв, что перед ним всего лишь доктор Ван Геделе, вернулся обратно в кресло. На нем был все еще карнавальный наряд морского бога – зеленоватая тафта, кружево цвета берлинской лазури и бирюзовая то ли диадема, то ли бог еще знает что – как называются подобные вещи у мужчин? – в припудренных зеленью белокурых локонах. Даже глаза гоф-маршала подведены были зеленым, и в уголках их наклеены были особенно длинные ресницы, отчего разрез глаз делался чуть раскосым.

— Я осмотрел пациента, ваше сиятельство, – сказал почтительно Яков. – Он будет жить – если ваше сиятельство это ему позволит…

— Садись, – Левенвольд кивнул на стул рядом со своим. – Я вижу, что ты устал, Яси Ван Геделе. Такая ночь и столько работы. Скажи, Черкасские не грозили тебе?

— Настоятельно рекомендовали отбыть из Москвы, – признался Яков.

— Можешь оставаться в моем доме, – Левенвольд вгляделся в свое отражение и кончиками пальцев снял с углов глаз накладные ресницы – раскосые уголки опустились, и на лицо его вернулось прежнее, будто бы печальное, выражение. – Я не дам тебя в обиду. Ни тестю своему, ни брату. Стоит отдать тебе должное – тебе везет на врагов, Яси Ван Геделе.

— Спасибо, ваше сиятельство, но не стоит вам беспокоиться, – улыбнулся Яков, столь заразительно и тепло, что и гофмаршал улыбнулся ему – тоже словно покорное зеркало. – Мой дядюшка не последний человек в Москве, и он не склонен давать меня в обиду.

— Тебе прежде говорили, что у тебя волшебная улыбка и дивные глаза? – спросил Левенвольд.

— Да. Ваш брат.

Гофмаршал рассмеялся, вынул из ушей длинные, капельками, изумрудные серьги – в одной из них недоставало крупного камня.

— Я так и думал, чувствовал – что-то с ней не то, то ли чересчур легко, то ли чересчур тяжело, – он положил целую сережку на стол, а увечную принялся разглядывать и раскачивать перед собой, как маятник. – Пропал камень, теперь уж не отыскать…